Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#4| Boss fight with the Queen
Aliens Vs Predator |#3| Escaping from the captivity of the xenomorph
Aliens Vs Predator |#2| RO part 2 in HELL
Aliens Vs Predator |#1| Rescue operation part 1

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Фэнтези - Валентинов А. Весь текст 605.45 Kb

Флегетон

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 6 7 8 9 10 11 12  13 14 15 16 17 18 19 ... 52
остальные колоды в  лагере  крапленные.  Я  углубил  эту  мысль,  выдвинув
гипотезу, что истинный замысел генерала Ноги был  еще  ужаснее:  подменить
эту колоду, подсунуть крапленную и обвинить нас в шулерстве. Туркул тут же
пообещал нас застрелить, а потом перешел на шепот и сообщил,  что  генерал
Ноги  уверял  Фельдфебеля,  что  мы  с  поручиком  Успенским  поддерживаем
регулярные контакты  с  Яковом  Александровичем,  а  через  него  получаем
задания аккурат от  чеки.  Услышав  сие,  поручик  Успенский  выдал  такую
тираду, что у генерала Туркула слетела на землю фуражка,  а  мне  пришлось
приложить немало усилий, чтобы смолчать и не высказаться. В  конце  концов
Туркул пообещал направить к нам в палатку свою Пальму, знаменитого на весь
лагерь тигрового бульдога, для несения караульной службы. Придя  к  такому
мудрому решению, мы отослали поручика Успенского  писать  очередную  главу
романа об отважных господах офицерах, после чего поговорили всерьез.
     В главном с ним мы сошлись: все это - мерзкая возня, неизбежная после
поражения, а судилище, устроенное над Яковом Александровичем,  -  позор  и
сведение  счетов.  Причем,  Туркул  добавил,  что   главная   вина   Якова
Александровича - расстрел подлеца Протопопова - на самом деле чуть  ли  не
главная его заслуга, поскольку эти интендантские шкуры хуже большекиков, а
Протопопов вдобавок помогал Орлову.
     Сошлись мы с ним и в другом, - в том, что Барон не выдержал  характер
и  совершил  глупость,  отрешив   Якова   Александровича   от   фронтового
командования. Отрицать заслуги Барона глупо и бессмысленно, но то, что без
Якова Александровича дела пошли  совсем  плохо,  тоже  несомненно.  И  что
Фельдфебель злобствует и завидует.  В  конце  концов,  Барон,  по  слухам,
собирается уходить, и кому-то придется заменить его. Ясное дело, заслуг  у
Якова  Александровича  побольше,  чем  у  других,  вот  эти   "другие"   и
накинулись.
     Не сошлись мы  с  генералом  только  в  одном:  я  не  могу  и  мысли
допустить, что Яков Александрович, пусть даже в  нынешнем  его  положении,
способен на переговоры с большевистской сволочью.  Ну,  обида  обидой,  но
забыть то, что видели мы все, то, что видел он сам... Нет, не верю!
     Туркул  посетовал,  что  Барон  не  сделал   в   свое   время   Якова
Александровича главнокомандующим, - тогда бы он произвел мены в  генералы,
а при генерале Пташникове в Голом Поле был бы порядок. Я  в  том  же  тоне
ответил, что лучше было бы выгнать всех их, а главкомом  сделать  Туркула,
присвоив ему звание Генералиссимуса  Крыма  и  всея  Таврии.  После  этого
Туркул пообещал натравить на меня Пальму, и мы расстались, причем  генерал
взял у меня разрешение ознакомиться с моей рукописью. Ну что ж, ради Бога.

     Итак, мы стояли в Воике  и  ждали.  К  вечеру  туда  прибыла  Донская
бригада Морозова  -  наши  старые  знакомые,  батальон  юнкеров,  а  также
памятный нам по прежним боям Пинско-Волынский батальон. Прибыл и  командир
нашей группировки, подполковник Выграну, сразу же начавший приводить  нашу
толпу в человеческий вид.  К  тому  же  погода  улучшилась,  и  в  воздухе
загудели  наши  аэропланы.  Кто-то  сказал,  что  в  одном  из  аэропланов
находится  сам   Яков   Александрович,   который   с   воздуха   наблюдает
соредоточение резерва. Признаться, в  это  все  поверили  и  забегали  еще
быстрей. Аэропланы кружились постоянно, но сесть  не  решались,  вероятно,
из-за страшной грязи.
     Мы заночевали на ферме, голодные и злые.  Правда,  злость  наша  была
направлена в нужную сторону, против красноиндейцев. Мне лично  было  жалко
наш сгоревший хутор. В конце концов, господин-товарищ  Геккер  мог  бы  не
спешить с наступлением хотя бы до  своей  хамско-пролетарской  пасхи,  дня
международной  солидарности  всех  бабуинов.  Ну,   раз   "товарищам"   не
терпелось, то пусть не жалуются. Признаться, в ту ночь меня занимали мысли
и другого рода: я все не мог решить, стоило ли мне срезать подлеца  Орлова
очередью в упор. Вообще-то говоря, он не был объявлен вне  закона  и  даже
оставался в списках армии, но, думаю, зря  я  тогда  сдержался.  Меня  бы,
конечно, судили, а может быть, и вывели бы в расход.  Честно  говоря,  это
меня и удержало: быть расстрелянным из-за Николя Орлова мне  ну  никак  не
хотелось.
     Утром нас построили  на  майдане  в  центре  Воинки,  и  подполковник
Выграну ознакомил нас с  обстановкой.  Красные  взяли  Уйшунь  и  идут  на
Симферополь, их авангард уже достиг реки Чатарлы, а еще  одна  группировка
наступает на  Джанкой.  Общая  численность  господ-большевичков  достигает
восьми  тысяч  штыков  и  сабель,  что  почти  вдвое  больше  наших   сил.
Командующий издал приказ, совершенно в духе Александра Яковлевича: "Уйшунь
взять и об исполнении донести". Собственно, иного выхода у  нас  не  было.
Будь наша  группировка  разбита,  Крым  можно  было  бы  не  эвакуировать,
поскольку больше войск здесь не оставалось. Мы были последними.
     Донская бригада Морозова  ушла  вперед,  к  Уйшуни,  а  мы  поспешили
следом. Солнце начинало припекать, мы расстегнули шинели, вдобавок кое-кто
из юнкеров и бывших гимназистов натер за эти дни мозоли и  теперь  хромал.
Конечно, наматывание портянок - из тех искусств, коими сразу не овладеешь.
Мне было жаль молодых людей, но  я  гнал  их  вперед,  гнал  довольно-таки
безжалостно, зная, что в бою мне понадобится каждый штык.
     Мы спешили недаром. Расчет командующего состоял в том, чтобы, оставив
ударную группировку красных в тылу, взять  Уйшунь,  закрыв  таким  образом
крышку котла. Около десяти  утра  вдали  послышались  выстрелы  -  бригада
Морозова завязала бой с красными. Мы перешли на быстрый  шаг,  многих  уже
шатало, а двух гимназистов пришлось-таки посадить  на  санитарную  подводу
из=за лопнувших водянок на ногах. Но дело было почти  наполовину  сделано,
мы были рядом с целью.
     На окраине Уйшуни что-то дымилось, -очевидно,  Донская  бригада  была
уже там. Я ждал приказа развернуться в цепь, тем более, наш  отряд  шел  в
авангарде, сразу же за Пинско-Волынским  батальоном.  Но  команды  все  не
было, и я понял, что мы будем атаковать колонной. Это было  опасно,  но  я
понимал логику подполковника Выграну: вокруг была такая  грязь,  что  цепи
могли попросту застрять в качестве неподвижной мишени.
     Мы были уже близко, красные начали  постреливать,  и  тут  в  воздухе
зажужжало, и над нами пронеслись три аэроплана. Тут уж ошибки  не  было  -
это были наши. Аэропланы сделали  круг  над  окраиной  Уйшуни  и  украсили
позиции красных гирляндой разрывов.  Это  было  очень  кстати,  тем  более
кто-то крикнул: "Командующий!", и мы все поверили, что Яков  Александрович
действительно находится в одной из машин. Пинско-Волынский батальон с ходу
ворвался на окраину, мы валили следом, штабс-капитан  Дьяков  скомандовал:
"Правое плечо!", - и наш отряд, свернув  влево,  стал  теснить  красных  к
центру города.
     Уличный бой - почти такая же мерзость, как и штыковая. Даже похуже: в
штыковую видишь врага, а тут тебя могут пристрелить сбоку, сзади, в общем,
отовсюду. К счастью, краснопузые не успели как  следует  подготовиться,  и
мы, сбросив их заслон на околице, стали  наступать  по  двум  параллельным
улицам, слева - штабс-капитан Дьяков, справа - я. Мы  шли  быстрым  шагом,
почти  бежали,  пулеметы  развернуть  было  невозможно,  правда,   поручик
Успенский схватил единственный имеющийся у нас "гочкис"  и  лупил  с  двух
рук. Приходилось выкуривать красных из каждого дома, причем  поначалу  они
дрались крепко и сдаваться не желали. Тут уж было явно не до  сантиментов,
и мы при первой возможности стремились попросту  швырнуть  в  окошко  пару
ручных бомб. Надеюсь, местные обыватели успели  попрятаться  по  погребам,
как это они обычно и делают. Впрочем,  заранее  можно  было  сказать,  что
невинных жертв будет немало.
     На одном из перекрестков мы напоролись на пулеметную точку. Вначале я
попытался прорваться сходу, но трое юнкеров из первого взвода были скошены
сразу же, и пришлось залечь. Мы лежали в уличной грязи и ругались  на  чем
свет стоит, пока поручик Голуб вместе со  своим  взводом  обходил  негодяя
слева. Пулемет все бил, становилось даже скучновато, и тут я  увидел,  как
прапорщик Мишрис  ящерицей  ползет  прямиком  к  той  мазанке,  в  которой
расположился  подлец.  Я  завопил:  "Назад!",   но   прапорщик   продолжал
изображать  персонажа  Фенимора  Купера.  Я  знал,   что   будет   дальше:
пространство было открытое, и  краснопузый  вот-вот  должен  был  заметить
юного смертника. Не спорю, намерения у прапорщика были  самые  благие,  но
пулеметные точки уничтожают все-таки несколько иначе. Впрочем, в юнкерском
училище этому не учат.
     Я снова заорал: "Прапорщик Мишрис! Назад!" Не  знаю,  услыхал  ли  он
меня, но красный пулеметчик услышал точно, и послал в мою сторону очередь.
Попасть-то он не попал,  но  случилось  то,  чего  я  опасался:  следующая
очередь  взбила  фонтанчики  грязи  вокруг  юного  героя.  Оставаться  без
командира взвода мне не хотелось  и  я,  гаркнув:  "Успенский!  Прикрой!",
бросился вперед. Ежели бы поручик Успенский меня не услыхал, то  это  было
бы последнее, в чем он передо мной провинился. Но мне повезло, поручик был
на месте, и в  ту  же  секунду  очередь  из  "гочкиса"  заставила  подлеца
заткнуться. Я прыгнул, толкнул прапорщика Мишриса  под  стену,  аккурат  в
мертвую зону, и хотел сам перекатиться туда же, но тут что-то рвануло, мне
в лицо плеснуло грязью, и я сделал то, что обычно делает  нервная  барышня
при виде мыши, - потерял сознание.
     Когда я стал снова что-то соображать, в ушах звенело, затылок  ужасно
ныл,  и  мне  показалось,  что  я  брежу.  Кто-то  звал   меня:   "Товарищ
штабс-капитан!" и тряс за ворот. Я похолодел, вся дурь разом соскочила, но
тот же голос на малороссийском наречии повторил: "Товарышу  штабс-капитан!
Да що з вамы?"
     Я вытер грязь  с  лица  и  открыл  глаза.  Передо  мною  покачивалась
знакомая физиономия. Определенно, я его видел раньше... Обнаружив, что это
нижний чин в  погонах,  я  уверился,  что  не  в  плену,  и  меня  немного
отпустило. А говоривший торопливо объяснял, что он Семенчук, что  какой-то
Мыкола велел отвести меня  "до  ликаря",  а  на  улице  стреляют,  и  надо
поскорее   куда-нибудь   спрятаться.    Действительно,    вокруг    что-то
посвистывало, и я при помощи моего  странного  благодетеля  приподнялся  и
перместился куда-то за ближайший плетень. Тут уж все стало на свои  места,
и я понял, что нахожусь рядом с тем самым домом, откуда бил  пулемет,  что
пулемет молчит, а загадочный Семенчук - тот самый земляк поручика  Голуба.
"Мыколой" он называл самого поручика, а меня, вероятно, по красноиндейской
привычке, возвел, прости Господи, в сан "товарища".
     Обижаться я не стал, "до ликаря" идти  отказался,  и  мы  направились
вперед, где все еще гремело. По дороге  я  узнал,  что  красные,  когда  я
оказался у самого дома, швырнули ручную бомбу, меня оглушило, а  прапорщик
Мишрис цел и невредим. А буквально через минуту в хату  с  другой  стороны
ворвался поручик Голуб и  разнес  там  все  вдребезги.  Пулеметчика  взяли
живым, но когда поручик увидел, что я валяюсь в грязи и не прихожу в себя,
то приколол краснопузого на месте. Поручик Успенский повел между тем  роту
дальше, а бывший доблестный красный боец Семенчук остался меня сторожить.
     Роту мы догнали быстро, но бой уже затихал. Красные  откатывались  из
Уйшуни к Перекопу, бригада Морозова их преследовала,  а  нам  подполковник
Выграну приказал занимать оборону на  южной  околице  в  ожидании  гостей.
Стало известно, что господ большевичков турнули от реки Чатарлы, и  теперь
они валят назад к Уйшуни. И мы должны их встретить.
     Я уже вполен пришел в себя, похвалил поручика Успенского, посоветовал
прапорщику Мишрису в следующий  раз  не  бросать  взвод  без  командира  и
поблагодарил поручика Голуба за  заботливую  няньку  в  лице  краснопузого
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 6 7 8 9 10 11 12  13 14 15 16 17 18 19 ... 52
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (2)

Реклама