- Хорошо. Но что же не в порядке?
- Афазия, алексия, амнезия.
- Да, это осложняет дело, - она нахмурилась. - Это произошло до или
после ограбления банка?
- До.
Она постаралась привести в порядок информацию, которую только что
получила.
- С вами что-то произошло, и вы утратили память, способность
говорить, читать, и первое, что вы сделали после этого - ограбили
телехронный банк... А какой именно?
- На Реа-4.
- А, небольшой. Но все же... Вы оставались на свободе шесть месяцев.
Есть ли у вас хоть малейшее представление о том, кем вы были до утраты
памяти?
Батчер пожал плечами.
- Наверняка было проверено, не работаете ли вы на кого-нибудь под
гипнозом. Вы не помните на каком языке говорили раньше? Ну что ж, ваши
речевые образы должны основываться на вашем прежнем языке, или вы узнали
бы о "я" и "вы", просто услышав новые слова.
- Почему эти звуки должны что-нибудь обозначать?
- Вы задаете вопрос, на который я не могу ответить, потому что вы не
знаете значения этих слов!
- Нет, - недовольство исказило его голос. - Нет. Существует ответ.
Слова ответа должны быть простыми - вот и все.
- Батчер, существуют определенные понятия, обозначаемые словами. Если
вы не знаете слова, вы не сможете уразуметь понятия. А если у вас нет
понимания, то нет и ответа.
- Слово "вы" трижды, так? Все еще ничего неясного, значит "вы" не
имеет значения.
Она вздохнула.
- Это потому, что я использовала это слово фактически, по обычаю, без
опоры на его реальный смысл - просто как речевой оборот. Послушайте, я
задала вам вопрос, на который вы не смогли ответить.
Батчер нахмурился.
- Понимаете, вы можете уловить смысл этих слов, вдумываясь в то, что
я говорю. Лучший способ изучить язык - слушать его. Так слушайте. Когда
вы, - она указала на него, - говорите мне, - она указала на себя. -
"Знать, какие корабли должны быть уничтожены, и они уничтожены. Теперь
идти вниз по Языку Дракона", вы дважды ударили кулаком, - она коснулась
его левой руки, - себя в грудь, - она поднесла его кулак к груди. - Кулак
пытался сказать что-то... А если бы вы использовали слово "я", вам не
нужно было бы ударять себя в грудь. Вы хотели сказать вот что: "Вы знали,
какие корабли нужно уничтожить, и я их уничтожил. Вы хотите идти вниз по
Языку Дракона, и я поведу "Тарик" вниз по Языку Дракона".
Батчер снова нахмурился.
- Да, кулак что-то говорит.
- Разве вы не видите, что иногда вы хотите что-то сказать, но не
имеете слова, обозначающего вашу идею? Вначале было слово. Пока что-то не
названо, оно не существует. Но это существование необходимо мозгу, иначе
вы не били бы себя в грудь или кулаком в ладонь. Мозг жаждет этого слова.
И позвольте мне научить вас.
Он нахмурился еще сильнее.
Теперь туман между ними рассеялся. В сверкающей звездами тьме
двигалось что-то призрачное и мерцающее. Чувственный приемник, к которому
подошли Ридра и Батчер, преобразовывал полученный сигнал в зрительные
образы.
- Вот, - сказал Батчер. - Чужой корабль.
- Он с Кайрибии-4, - сказала Ридра, - они дружественны Союзу.
Батчер удивился, что Ридра с первого взгляда узнала корабль.
- Очень странный звездолет.
- Забавно выглядит, верно?
- Джебел не знает, откуда он, - Батчер покачал головой.
- Я их не видела с детства. Мы доставляли делегатов с Кайрибии в Суд
Внешних Миров. Моя мать была там переводчицей, - она оперлась на перила и
посмотрела на корабль. - И не подумаешь, что такое неуклюжее сооружение
может совершать полеты в гиперстасисе. Но они летают, и еще как.
- У них есть это слово - "я"?
- Фактически, у них три формы этого слова:
я-ниже-температуры-шесть-градусов-по-стоградусной-шкале,
я-между-шестью-и-девяносто-тремя-градусами, и
я-выше-девяносто-трех-градусов.
Батчер выглядел удивленным.
- Это связано с их процессом воспроизводства, - объяснила Ридра. -
Когда температура ниже шести градусов, они стерильны. Совокупляться они
могут при температуре между шестью и девяносто тремя градусами, но зачать
могут только при температуре выше девяносто трех градусов.
Кайрибийский корабль еле заметно для глаз перемещался по экрану.
- Может быть, вам будет понятнее, если я скажу вам вот что: в
галактиках известно девять разумных рас. Все они распространены так же
широко, как и мы, все - технически развиты, у всех сложная экономика. Семь
из них втянуты в ту же войну, что и мы, и все же мы очень редко
встречаемся с ними. Настолько редко, что даже такой опытный астронавт, как
Джебел, проходя рядом с одним из них, не смог опознать его. Хотите знать,
почему?
- Почему?
- Потому что совместимые факторы коммуникации очень слабы. Возьмите
этих кайрибинцев, у которых достаточно знаний, чтобы их яйцеобразные
корабли несли их от звезды к звезде. У них нет слов "дом", "жилье",
"жилище". Возьмем предложение: "Мы должны защищать свои семьи и дома".
Когда готовили договор между нами и Кайрибией в Суде Внешних Миров, я
помню, что понадобилось сорок пять минут, чтобы сказать эту фразу по
кайрибийски. Вся их культура основана на смене температур. Наше счастье,
что они знали, что такое семья: кроме людей, они - единственные, кто имеет
семьи. Но, что касается "дома", то наши переводчики кончили следующим
описанием: "...Помещение, которое создает температурное различие с внешним
окружением на такое количество градусов, которое делает возможным
существование организма с температурой тела в девяносто восемь и шесть
десятых градуса; это же помещение способно понизить температуру в жаркий
сезон и повысить ее в холодный; это помещение, где имеются условия для
сохранения от порчи органических веществ, используемых в пищу, а также для
нагрева их до температуры кипящей воды, чтобы сделать их вкус более
соответствующим для обитающих в этом помещении, которые, благодаря смене
миллионов жарких и холодных сезонов, приспособились к резким изменениям
температуры..." и так далее. В конце концов нам удалось дать им некоторое
представление об идее "дома" и о том, почему его надо защищать. Когда им
объяснили принципиальное устройство кондиционеров и центрального
отопления, дело пошло лучше... И я вспоминаю еще один случай... Во Суде
Внешних Миров была огромная фабрика по переработке солнечной энергии. Один
кайрибианец может пройти по этой фабрике и затем описать ее другому,
который никогда не видел ее, таким образом, чтобы второй сумел создать ее
точную копию, включая даже цвет стен, - так и вышло, потому что они
решили, что мы изобрели нечто стоящее, и хотели сами попробовать. И в этом
описании была указана каждая деталь, все ее размеры. И все это было
описано в девяти словах. В девяти маленьких словах.
Батчер покачал головой.
- Нет. Устройство для консервации солнечной энергии слишком сложно.
Эти руки разбирали одно не так давно. Очень большое. Нет...
- Да, Батчер, девять слов. По-английски это потребовало бы нескольких
томов, полных описаний, чертежей и схем. Они же использовали для этого
девять слов.
- Невозможно.
- Тем не менее, это так, - она указала на кайрибийский корабль. - Вот
он летит, - она следила, как напряженно работает его мысль. - Правильные
слова, - продолжила Ридра, - экономят время и облегчают дело.
Немного погодя он спросил:
- Что такое "я"?
Она улыбнулась.
- Прежде всего, это очень важно. Гораздо важнее, чем что-либо другое.
Мозг действует, пока "я" остается живым. Потому что мозг есть часть "я".
Книга есть, корабль есть, Джебел есть, Вселенная есть, но, как вы могли
заметить, я - есть.
Батчер кивнул.
- Да. Но я есть что?
Над экраном, закрывая звезды и кайрибийский корабль, сгустился
корабль.
- На это вопрос можете ответить только вы.
- "Вы", должно быть, тоже очень важно, - пробормотал Батчер, - потому
что мозг заметил, что вы - есть.
- Прекрасно!
Неожиданно он коснулся рукой ее щеки. Петушиная шпора легонько задела
ее нижнюю губу.
- Вы и я, - сказал Батчер. Он заглянул ей в лицо. - Никого больше
здесь нет. Только вы и я. Но кто есть кто?
Она кивнула, щека потерлась о его пальцы.
- Вы получили идею, - его грудь холодила; рука была теплой. Она
накрыла его ладонь своею. - Иногда вы пугаете меня.
- Я и меня, - сказал Батчер. - Только морфологическая разница, да?
Мозг понимает что было раньше. Почему вы пугаете меня иногда?
- Пугаюсь. Морфологическая коррекция... Вы пугаете меня, потому что
грабите банки и втыкаете нож в глаза людям, Батчер!
- Почему вы пугаетесь я?.. Коррекция, меня?
- Потому что это нечто такое, чего я никогда не делала, не хочу и не
могу сделать. А вы мне нравитесь, мне нравятся и ваши руки на моих щеках,
поэтому, если вы вдруг решите всадить мне в глаз нож, то что же...
- О, вы никогда не всадите нож в мой глаз! - сказал Батчер. - Я не
должен бояться!
- Вы можете изменить свой мозг.
- Вы не хотите, - он пристально посмотрел на нее. - Я на самом деле
не думаю, что вы хотите убить меня. Вы знаете это. Я знаю это. Это что-то
другое. Почему я не говорю вам еще другого, что испугало бы меня? Может вы
видите что-то такое, что хотите понять? Мозг не глупый.
Его рука скользнула на ее шею, в его озадаченных глазах была забота.
Она уже видела это выражение в тот момент, когда он отвернулся от мертвого
зародыша в биологической лаборатории.
- Однажды... - медленно начала она. - Ну, это была птица...
- Птицы пугают меня?
- Нет. Но эта птица испугала. Я была ребенком. Вы ведь не помните
себя ребенком? Для большинства людей многое из того, чем они становятся,
когда взрослеют, закладывается с детства.
- И у меня тоже?
- Да. И у меня тоже. Мой доктор приготовил эту птицу мне в подарок.
Это был говорящий скворец, он умел говорить. Но птица не понимала того,
что говорит, она просто повторяла, как магнитофон. А я этого не знала...
Много раз я узнавала, что люди хотят сказать мне, еще до того, как они
раскрывали рот. Я не понимала этого раньше, но здесь, на "Тарике", я
осознала, что это похоже на телепатию... Ну, эту птицу дрессировали, кормя
ее земляными червями, когда она повторяла все правильно. Вы знаете, какими
большими бывают земляные черви?
- Такими? - он развел руки.
- Верно. А некоторые даже на несколько дюймов больше. А сам скворец
длиной восемь-девять дюймов. Иными словами, земляной червь может достигать
почти длины скворца. Птицу научили говорить: "Здравствуй, Ридра, какой
хороший день, как я счастлива". Но для ее мозга это означало только грубую
комбинацию зрительных и вкусовых ощущений, которые приблизительно можно
было перевести так: "Приближается еще один земляной червь". Поэтому, когда
я вошла в оранжерею и поздоровалась с птицей, а та ответила: "Здравствуй,
Ридра, какой хороший день, как я счастлива", я не могла не понять, что она
лжет. Приближался еще один земляной червь, я могла видеть его и обонять, и
он был размером в мой рост. И предполагалось, что я его съем... У меня
была истерика. Я никогда не говорила об этом доктору, потому что до сих
пор не могла точно выразить, что произошло. Но даже сейчас, вспоминая об
этом, я чувствую отвращение.
Батчер кивнул.
- Покинув Реа с деньгами, вы в конечном счете оказались замурованным
в пещере, в ледяном аду Диса. На вас нападали черви двенадцати футов
длиной. Они дырявили скалы кислотной слизью, которой смазана их шкура. Вы
обжигались, но убивали их. Вы изготовили электрическую сеть из
