Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
SCP-381: Pyrotechnic polyphony
Почему нет обещанного видео
Aliens Vs Predator |#6|
Aliens Vs Predator |#5| I'm returning the supercomputer

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Приключения - Редьярд Киплинг Весь текст 645.28 Kb

Ким

Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 56
     Редьярд Киплинг.
     Ким


     По изд. Киплинг, "Ким",изд. Высшая школа", Москва 1990 г.
     OCR: Андрей Васильев

     ГЛАВА I

                                      На Страшный суд идти
                                      и вам.
                                      Чужой не презирайте
                                      храм,
                                      Где Будде курят
                                      фимиам
                                      Язычники в Камакуре!
                                           Будда в Камакуре

     Вопреки  запрещению муниципальных властей, он сидел верхом
на пушке  Зам-Заме,  стоявшей  на  кирпичной  платформе  против
старого   Аджаиб-Гхара,   Дома   Чудес,  как  туземцы  называют
Лахорский  музей.  Кто  владеет  Зам-Замой,  этим  "огнедышащим
драконом",--   владеет   Пенджабом,   ибо  огромное  орудие  из
позеленевшей бронзы всегда служит первой добычей завоевателя.
     Но Кима, пожалуй, можно было оправдать. Он спихнул с цапфы
пушки  сынишку  Лалы  Динантха,  поскольку  англичане   владели
Пенджабом,  а  Ким  был  англичанин.  Хотя  он был загорелым до
черноты, не хуже любого туземца, хотя предпочитал  говорить  на
местном  диалекте,  ибо на своем родном языке изъяснялся плохо,
путаясь  и  проглатывая  слова,  хотя   водился   с   базарными
мальчишками  на  началах  полного  равенства,  Ким был белым --
бедным  белым  из  самых  беднейших.  Метиска,  у  которой   он
воспитывался  (она курила опиум и держала лавочку старой мебели
на площади, где стояли дешевые извозчики), уверяла миссионеров,
что она сестра его матери, но мать  Кима  была  няней  в  семье
одного  полковника  и  вышла  замуж за Кимбола О'Хару, молодого
знаменщика ирландского полка Меверикцев. Впоследствии знаменщик
поступил на Синдо-Пенджабо-Делийскую железную  дорогу,  и  полк
его  вернулся  на  родину  без  него.  Жена  умерла от холеры в
Фирозпуре, а О'Хара начал пьянствовать и таскаться вверх и вниз
по  линии   вместе   с   востроглазым   трехлетним   младенцем.
Благотворительные  общества и капелланы, беспокоясь за ребенка,
пытались его отобрать, но О'Хара перебирался  дальше,  пока  не
встретился  с женщиной, которая курила опиум. Он перенял от нее
эту привычку и умер, как умирают в  Индии  неимущие  белые.  Ко
времени смерти все его имущество сводилось к трем бумагам: одну
из  них  он  называл своим ne varietur, ибо эти слова стояли на
ней под его подписью, а  другую  --  своим  "свидетельством  об
увольнении".  Третьей  была метрика Кима. Эти бумаги, говаривал
он в блаженные часы после трубки опиума, сделают из  маленького
Кимбола человека. Ни в коем случае не должен Ким расставаться с
ними,  ибо они являются атрибутами великого колдовства, которым
занимаются люди  там,  за  Музеем,  в  большом  синем  с  белым
--Джаду-Гхаре-- Волшебном Доме, как мы называем масонскую ложу.
Он  говорил,  что  наступит  день,  когда  все  пойдет хорошо и
охотничий  рог  Кима  будет  высоко  вознесен   меж   столпами,
громадными  столпами  красоты  и  мощи. Сам полковник верхом на
коне, во главе лучшего в мире полка, будет  сопровождать  Кима,
маленького  Кима,  который пойдет дальше своего отца. Девятьсот
перворазрядных дьяволов, чей бог - Красный Бык на зеленом поле,
будут служить Киму, если они не забыли О'Хару, бедного  О'Хару,
десятника  на  Фирозпурской  линии.  Потом  он  начинал  горько
плакать, сидя на веранде в сломанном  камышовом  кресле.  Итак,
после  его  смерти женщина зашила пергамент, бумагу и метрику в
кожаный гайтан и повесила его Киму на шею.
     --  Наступит  день,--  сказала  она,   смутно   припоминая
пророчества  О'Хары,-  и  к  вам  придет большой Красный Бык по
зеленому полю и полковник, верхом на высоком коне  и,  тут  она
перешла на английский язык,-- и девятьсот дьяволов...
     --  А,--  промолвил Ким,-- я запомню. Явятся Красный Бык и
полковник верхом на коне, но отец говорил, что  сначала  придут
два  человека,  чтобы  подготовить почву. Отец говорил, что так
они  всегда  делают  и  так  бывает,  когда   люди   занимаются
колдовством.
     Если  бы  женщина  послала Кима с этими бумагами в местный
ДжадуГхар, провинциальная  ложа,  конечно,  забрала  бы  его  и
послала  в масонский сиротский приют, в Горы, но она относилась
с недоверием ко всему, что слышала о колдовстве. Ким тоже  имел
на  этот  счет  свое  мнение.  Выйдя  из  младенческих  лет, он
научился  избегать  миссионеров  и  белых  людей  с  серьезными
лицами,  которые  расспрашивали его, кто он такой и что делает,
ибо Ким с огромным успехом ничего не  делал.  Правда,  он  знал
чудесный  окруженный  стенами город Лахор, начиная от Делийских
ворот и до форта Дитча; был запанибрата с людьми, которые  вели
жизнь  столь странную, что она и Харун-ар-Рашиду не могла бы во
сне присниться, и сам жил  безумной  жизнью  героев  "Тысяча  и
одной   ночи",  но  миссионеры  и  секретари  благотворительных
обществ не могли понять  ее  красоты.  В  городе  его  прозвали
Дружком  Всего Мира: и очень часто, будучи гибким и незаметным,
он ночью на кишевших людьми крышах исполнял поручения лощеных и
блестящих молодых людей из высшего  света.  Конечно,  поручения
эти  были  связаны  с любовными интригами,-- это-то он понимал,
ибо успел узнать все дурное, едва начал говорить,-- но он любил
игру ради самой игры: бесшумное скольжение по темным  улицам  и
переулкам,  лазанье  по водосточным трубам, ночные тени и звуки
женских голосов на плоских кровлях, и стремительное  бегство  с
крыши  на  крышу под покровом жаркой тьмы. Он вел тесную дружбу
со святыми  людьми,  обсыпанными  золой  факирами,  сидящими  у
кирпичных    храмов,   под   деревьями,   на   речном   берегу;
приветствовал их, когда они возвращались со сбора милостыни, и,
если никого не было поблизости,  ел  с  ними  из  одной  чашки.
Воспитательница  его  настаивала  со  слезами,  чтобы  он носил
европейский костюм -- штаны, рубашку и потертую шляпу,  но  Ким
считал более удобным одеваться как индус или мусульманин, когда
занимался   некоторыми   делами.   Один   из  светских  молодых
людей--тот самый, которого нашли мертвым на дне колодца в  ночь
землетрясения,--   подарил   ему   однажды  полное  индуистское
одеяние-- костюм уличного мальчика низкой касты, и Ким  спрятал
его  в потайном месте, под балками на дровяном складе НилаРама,
за Пенджабской судебной палатой, где душистые деодаровые бревна
сохнут после  сплава  по  реке  Рави.  Готовясь  к  работе  или
проказам,  Ким  надевал  свое  "имущество"  и  под утро усталый
возвращался на веранду, накричавшись в свадебной процессии  или
навизжавшись   на   индуистском   празднестве.  Иногда  в  доме
оказывалась пища, но чаще ее не  было,  и  Ким  шел  поесть  со
своими туземными друзьями.
     Барабаня  пятками  по Зам-Заме, он то и дело отвлекался от
игры  "в  короля  и  замок",  которой  занимался  с  маленькими
Чхота-Лалом  и  сыном  продавца сластей Абдуллой, чтобы сделать
оскорбительное  замечание   по   адресу   туземца-полицейского,
сторожившего  обувь  посетителей,  рядами выставленную у дверей
Музея. Рослый пенджабец снисходительно ухмылялся: он давно знал
Кима. Знали его и водонос, поливавший пыльную  улицу  из  мешка
козлиной  кожи,  и музейный столяр Джавахир-Сингх, склонившийся
над новыми упаковочными ящиками, и все, кто были поблизости, за
исключением крестьян, спешивших в Дом Чудес поглядеть на  вещи,
сделанные  в  их  округе  и других местах. В Музее были собраны
образцы индийского  искусства  и  ремесел,  и  всякий  человек,
ищущий знания, мог попросить объяснений у хранителя.
     --  Прочь!  Прочь!  Пусти  меня  наверх!-- кричал Абдулла,
карабкаясь по колесу Зам-Замы.
     -- Отец твой был пирожник, а мать украла гхи,-- пел Ким.--
Все мусульмане давным-давно свалились с Зам-Замы.
     -- Пусти меня!-- визжал маленький Чхота-Лал. На  голове  у
него  была  шапочка,  вышитая  золотом,  а  состояние  его отца
достигало  полумиллиона  фунтов   стерлингов,   но   Индия   --
единственная демократическая страна в мире.
     --  Индусы  тоже свалились с Зам-Замы. Мусульмане спихнули
их. Отец твой был пирожник...
     Он умолк, ибо из-за угла, со стороны шумного  Моти-Базара,
волоча  ноги,  шел человек, подобного которому Ким, полагавший,
что знает все касты, никогда не  видел.  Ростом  он  был  около
шести   футов,   одет   в   собранную  бесчисленными  складками
темноватую ткань вроде лошадиной попоны, и ни в одной  из  этих
складок  Ким не мог отыскать признаков какой-либо известной ему
отрасли торговли или профессии. За поясом у него висели длинный
железный пенал ажурной работы и деревянные четки,  какие  носят
святые. На голове у него была шапка, похожая на огромный берет.
Лицо   желтое   и   морщинистое,   как   у  ФукШина,  базарного
башмачника-китайца.  Глаза,  чуть  скошенные  кверху,  казались
щелками из оникса.
     --  Это  кто?--  спросил  Ким у товарищей. -- Должно быть,
человек,-- ответил Абдулла, выпучив глаза, и  засунул  палец  в
рот.
     --  Без сомнения,-- подтвердил Ким,-- но он не похож ни на
одного индийца, которого я когда-либо видел.
     -- Может, он жрец,-- сказал  Чхота-Лал,  заметив  четки.--
Гляди! Он идет в Дом Чудес!
     -- Нет, нет,-- произнес полицейский, качая головой,-- я не
понимаю  вашего  языка.--  Полицейский говорил на пенджаби. Эй,
Друг Всего Мира, что он такое говорит?
     --  Пошли  его  сюда,--  сказал  Ким  и,  сверкнув  голыми
пятками,  соскочил  с  Зам-Замы.--  Он  --  чужеземец,  а ты --
буйвол.
     Человек растерянно повернулся и направился к мальчикам. Он
был стар, и от  шерстяного  халата  его  еще  несло  неприятным
запахом чернобыльника горных ущелий.
     -- О дети, что это за большой дом?-- спросил он на хорошем
урду.
     --  Это Аджаиб-Гхар, Дом Чудес!-- Ким, отвечая старику, не
употребил ни одного из обычных обращений, как,  например,  дала
или  миян. Он не мог угадать вероисповедание этого человека. --
А! Дом Чудес! А можно войти туда?
     -- Над дверью написано, что все могут входить.
     -- Бесплатно?
     -- Я вхожу и выхожу, а я не банкир,-- засмеялся Ким.
     -- Увы! Я старый человек. Я не знал,-- и, перебирая четки,
он обернулся в сторону Музея.
     -- Какой вы касты? Где  ваш  дом?  Вы  пришли  издалека?--
спрашивал Ким.
     --  Я  пришел через Кулу, из-за Кайласа, но что вы об этом
знаете? С Гор,-- тут он вздохнул,-- где воздух и вода  свежи  и
прохладны.
     --  Ага! Хитаи (китаец),-- гордо произнес Абдулла. Фук-Шин
как-то раз выгнал его из своей лавки  за  то,  что  он  вздумал
плевать   на   божка,   стоявшего   над   обувью.   --   Пахари
(горец),--промолвил маленький Чхота-Лал.
     -- Да, дитя, горец, с Гор, которых ты никогда не  увидишь.
Ты  слыхал  о Бхотияле (Тибете)? Я не хитаи, я хотия (тибетец),
лама, или, скажем, гуру по-вашему, раз уж ты хочешь знать.
     -- Гуру из Тибета,--  промолвил  Ким,--  Таких  я  еще  не
видывал. Значит, в Тибете есть индусы?
     --  Мы  --  последователи  Срединного Пути и мирно живем в
наших монастырях, а я собрался посетить Четыре Священных  Места
раньше  чем  умру.  Ну, теперь вы -- дети -- знаете столько же,
сколько я -- старик.-- Он добродушно улыбнулся мальчикам. -- Ты
ел?
     Он порылся у себя за пазухой и вытащил потертую деревянную
чашу для сбора подаяния.  Мальчики  кивнули.  Все  знакомые  им
жрецы просили милостыню.
     --  Сейчас  я  есть  не хочу.-- Он поворачивал голову, как
старая черепаха на солнце.-- Правда  ли,  что  много  священных
изображений  хранится  в  лахорском  Доме  Чудес?-- Он повторил
последние  слова,  как  бы  желая  удостовериться,  что   адрес
правилен. -- Это верно,-- сказал Абдулла.-- Он набит языческими
бутами. Значит, ты тоже идолопоклонник?
     --     Не     обращай     на     него    внимания,--сказал
Ким.--Это--правительственный дом и там нет  идолопоклонства,  а
только сахиб с белой бородой. Пойдем со мной, я тебе покажу.
Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 56
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама