что будет в беспредельности времен -- ведь все единородно и
однообразно.
38. Чаще помышляй об увязанности всего, что есть в мире, и
об отношении одного к другому. Потому что некоторым образом все
сплетается одно с другим и все поэтому мило одно другому. Ведь
одно другому сообразно благодаря напряженному движению,
единодыханию и единению естества.
39. Какие уж привелись обстоятельства, к тем и
прилаживайся, и какие выпали люди, тех люби, да искренно!
40. Орудие, приспособление, горшок любой, если делает,
ради чего устроен, так и ладно. А ведь их устроитель, где он? В
том же, что соединено природой, живет внутри устроившая все
сила. Оттого и надо особенно перед ней трепетать и полагать,
чго если ты ведешь жизнь, следуя ее воле, то и тебе всецело по
уму, и у всецелого все по уму.
41. Если положишь себе за благо или зло что-нибудь, что не
в твоей воле, то, как только будешь ввергнут в такую беду или
не дается тебе такое вот благо, неизбежно станешь бранить
богов, а людей ненавидеть за то, что стали или, как ты
подозреваешь, могут стать причиной того, что ты ввергнут или не
далось. И много же мы творим зла из-за такого различения. Если
же будем заниматься только тем благом и злом, что зависят от
нас, то нет никакой причины ни бога винить, ни на человека
восстать как на врага.
42. Все мы служим единому назначению, одни сознательно и
последовательно, другие -- не сознавая. Вроде того, как
Гераклит называет и спящих работниками и сотрудниками мировых
событий. Всякий здесь трудится по-своему, и с избытком -- тот,
кто сетует и пытается противостоять и уничтожать то, что
сбывается, потому что и в таком нуждается мир. Ты пойми уж на
будущее, с кем становишься в ряд. Потому что тот, всем
управляющий, в любом случае распорядится тобой прекрасно и
примет тебя как некую часть в сотрудничество и содействие.
Смотри только, не стань такой частью, как дешевый смехотворный
стих в пьесе, о каком говорит Хрисипп.
43. Разве солнце берется за дело дождя? или Асклепий за
дело Плодоносящей? а звезды? отличаясь одна от другой, не
сотрудничают ли в одном деле?
44. Если уж боги рассудили обо мне и о том, что должно со
мной случиться, так хорошо рассудили -- ведь трудно и помыслить
безрассудное божество, а стремиться мне зло делать какая ему
причина? ну какой прок в этом им или тому общему, о коем всего
более их промысл? И если они обо мне в отдельности не
рассудили, то про общее уж конечно рассудили, так что я должен
как сопутствующее и то, что со мной сбывается, принять
приветливо и с нежностью. Если же нет у них ни о чем
рассуждения (верить такому неправедно), то давайте ни жертв не
станем приносить им, ни молиться, ни клясться ими, и ничего,
что делаем так, будто боги здесь и живут с нами вместе. И если
они не рассуждают ни о чем, что для нас важно, тогда можно мне
самому рассудить, что мне полезно. А полезно каждому то, что по
его строению и природе, моя же природа разумная и
гражданственная. Город и отечество мне, Антонину, -- Рим, а
мне, человеку, -- мир. А значит, что этим городам на пользу, то
мне только и благо.
45. Что бы ни случилось с чем-либо, полезно целому.
Довольно бы и этого. -Однако если проследишь, то увидишь также:
и то, что с человеком или с людьми. А то, что принято называть
пользой, следует относить к средним вещам.
46. Как претят тебе все одни и те же картины амфитеатра и
других мест в том же роде, на однообразие которых несносно
глядеть, точно так и в отношении жизни в целом пойми: все
сверху донизу одно и то же, из того же все. До каких же пор?
47. Постоянно помышляй о самых разных людях самых разных
занятий и самых разных народов, что они умерли, так чтобы дойти
до Филистиона и Феба и Ориганиона. Потом переходи к другим
племенам: надлежит всем подвергнуться превращению там, где
столько уже искусных витий, столько строгих мыслителей --
Гераклит, Пифагор, Сократ, а еще раньше сколько героев, сколько
потом полководцев, владык. А затем еще Евдокс, Гиппарх,
Архимед, другие изощренные дарования, уверенные в себе,
трудолюбивые, хитрые, надменные, еще и насмехавшиеся над
тленной, мгновенной жизнью человеческой, как Менипп, и сколько
их было! О них обо всех помышляй, что давно уж лежат.
И что им в этом плохого? Хоть бы и тем, кого не упоминают
вовсе? Одно только и стоит здесь многого: жить всегда по правде
и справедливости, желая добра обидчикам и лжецам!
48. Когда хочешь ободрить себя, помысли различные
преимущества твоих современников: предприимчивость этого,
скромность того, щедрость третьего, у другого еще что-нибудь.
Ведь ничто так не ободряет, как явленное в нравах живущих рядом
людей воплощение доблестей, особенно когда они случатся вместе.
Вот почему стоит держать их под рукой.
49. Разве ты сетуешь, что в тебе столько вот весу, а не в
два раза больше? Точно так же, что вот до стольких лет тебе
жить, а не больше. Как ты довольствуешься, сколько определено
тебе естества, так и с временем.
50. Ты пытайся убедить их, но действуй хотя бы и против их
воли, раз уж ведет тебя к этому рассуждение справедливости.
Если же кто этому противится грубой силой, переходи к
благорасположению и беспечалию, а заодно воспользуйся
препятствием ради иной доблести, и помни, что ты устремляешься
небезоговорочно, что невозможного ты и не желал. -- Тогда чего
же? -- Такого вот устремления. -- Это получаешь. На что
приведены, то сбывается.
51. Тщеславный признает собственным благом чужую
деятельность, сластолюбец -- свое переживание, разумный --
собственное деяние.
52. Можно не дать этому никакого признания и не огорчаться
душой, потому что не такова природа самих вещей, чтобы
производить в нас суждения.
53. Приучи себя не быть невнимательным к тому, что говорит
другой, и вникни сколько можешь в душу говорящего.
54. Что улью не полезно, то пчеле не на пользу.
55. Если б хулили моряки кормчего, а больные врача, кого б
потом держались, и как ему самому доставлять тогда спасение
плавающим или здоровье врачуемым?
56. С кем я вошел в мир -- сколько уж их ушло.
57. Больному желтухой мед -- горькое, укушенному бешеным
животным вода -- страшное, для детей мячик -- прекрасное. Что ж
я сержусь? Или кажется тебе, что заблуждение безвреднее, чем
желчь у желтушного и яд у бешеного?
58. По разуму твоей природы никто тебе жить не
воспрепятствует; против разума общей природы -- ничто с тобою
не произойдет.
59. Каковы те, кому они хотят нравиться, для каких
свершений и какою деятельностью; как быстро век все укроет и
сколько уже укрыл.
СЕДЬМАЯ КНИГА
1. Порок -- что такое? То, что ты часто видел. И при всем,
что случается, пусть у тебя под рукой будет: вот -- то, что ты
часто видел. Вообще вверху, внизу найдешь все то же -- то, чем
полны предания древних, средних, недавних времен, чем и теперь
полны города и жилища. Ничто не ново, все и привычно, и
недолговечно.
2. Основоположения могут ли отмереть, если только не
угаснут соответствующие им представления? А разжечь их. снова
-- от тебя же зависит. Могу я здесь как следует применить
признание? Раз могу, что же смущаюсь? ведь то, что вне моего
разума, то вообще ничто для моего разума. Пойми это, будешь
прям. А обновление для тебя возможно -- смотри только на вещи
снова так, как уже начинал видеть их, -- в этом обновление.
3. Тщета пышности, театральные действа, стада, табуны,
потасовки; кость, кинутая псам; брошенный рыбам корм;
муравьиное старанье и гаскакье; беготня напуганных мышей;
дерганье кукол на нитках. И среди всего этого должно стоять
благожелательно, не заносясь, а только сознавая, что каждый
стоит столько, сколько стоит то, о чем он хлопочет.
4. Надо осознавать, что говорится -- до единого слова, а
что происходит -- до единого устремления. В одном случае сразу
смотреть, к какой цели отнесено, а в другом уловить
обозначаемое.
5. Хватает у меня разумения на это или нет? Если хватает,
то оно и служит мне в деле как орудие, данное мне природой
целого. Если же не хватает, то либо уступлю дело тому, кто
способен лучше с ним справиться, раз уж не выходит иначе, либо
делаю, как могу, объединившись с тем, кто способен помочь моему
ведущему сделать то, что сейчас важно для общей пользы. Ведь
что бы я ни делал сам или с чьей-либо помощью, только о том и
следует заботиться, что пригодно и подходит для общества.
6. Сколько их, прославленных, предано уж забвению. Да и
те, что прославили, с глаз долой.
7. Не стыдись, когда помогают; тебе поставлена задача, как
бойцу под крепостной стеной. Ну что же делать, если, хромый, ты
не в силах один подняться на башню, а с другим вместе это
возможно?
8. Пусть будущее не смущает, ты к нему придешь, если надо
будет, с тем самым разумом, который теперь у тебя для
настоящего.
9. Все сплетено одно с другим, и священна эта связь, и
ничего почти нет, что чуждо другому. Потому что все соподчинено
и упорядочено в едином миропорядке. Ибо мир во всем един, и бог
во всем един, и естество едино, и един закон -- общий разум
всех разумных существ, и одна истина, если уж одно назначение у
единородных и единому разуму причастных существ.
10. Все, что вещественно, не медлит исчезнуть во всеобщем
естестве, и все причинное немедленно приемлется всеобщим
разумом, и воспоминание обо всем не медля погребается
вечностью.
11. Для разумного существа, что содеяно по природе, то и
по разуму.
12. Исправен или исправлен.
13. Что в единенных телах суставы тела, то же по смыслу
среди разделенных тел -- разумные существа, устроенные для
некоего единого сотрудничества. Осознание этого скажется у тебя
больше, если почаще будешь говорить себе, что вот я -- сустав в
совокупности разумных существ. А если ты так говоришь, что ты
просто в составе целого, то значит еще не любишь людей от всего
сердца, и радость от благодеяния тобою еще не постигнута; и еще
ты делаешь его просто как подобающее, а не так, как
благодетельствующий самого себя.
14. Пусть любое выпадает извне тому, что может пострадать,
когда ему это выпало; наверное само пострадавшее и посетует,
если ему угодно. Я же, если не признаю, что происшедшее -- зло,
никак не пострадал. А ведь мне дано не признать.
15. Кто бы что ни делал, ни говорил, а я должен быть
достойным. Вот как если бы золото, или изумруд, или пурпур все
бы себе повторяли: кто бы что ни делал, ни говорил, а я должен
быть изумруд и сохранять свой собственный цвет.
16. Ведущее самому себе не досаждает -- скажем, не пугает
себя по собственной прихоти. А если кто другой может его
напугать или опечалить, пусть попытается, потому что оно само
не пойдет сознательно на такой разворот. Твое тело само пусть
печется, если может, чтобы ему как-нибудь не пострадать, и
пусть само рассказывает, как оно там страдает. А вот твоя душа,
хоть ее и пугают и печалят, всецело распоряжаясь признанием в
этих делах, пусть никак не страдает -- ты не доведешь ее до
такого суждения. Ведущее само по себе ни в чем не нуждается,
если не сотворит себе нужды, точно так же оно невозмутимо и не
знает помех, если само себя не возмутит и себе же не помешает.
17. Блаженство -- это благое божество или благое ведущее.
Так что же ты тут делаешь, представление? Иди, добром прошу,
откуда пришло, потому что ты мне не нужно. Ну да, ты пришло по
