Для всех без исключения он был "Слава". Без подсказки Трущенко едва ли смог
бы даже вспомнить его фамилию. Хотя в свое время именно он вытащил парня
из-за границы. Тот работал секретарем в посольстве и знал семь или восемь
иностранных языков. Плюс ко всему увлекался восточными единоборствами.
Других интересов у него не было, но для Трущенко и этого было вполне
достаточно. По виду Славу можно было принять за аспиранта или даже студента
старшего курса. Но впечатление это было обманчивым. Черный не черный, но
какой-то там пояс у него точно был. И Трущенко уже имел возможность в этом
убедиться. Кроме того, секретарь был немногословен, и это качество нравилось
Трущенко едва ли не больше всех остальных.
- Вызови ко мне Зорина и Потапчука, - распорядился Трущенко и пересел к
электрическому камину. В квартире было холодно, а домработница вовремя
включить камин не догадалась. Или не захотела. Что, впрочем, одно и то же.
Давно бы следовало ее уволить, да жена всячески этому противится. Нужно
будет выяснить, почему. Трущенко снова поднял взгляд на секретаря. - И
принеси чего-нибудь выпить!
Секретарь беззвучно исчез.
Трущенко поскреб отросшую за два дня щетину и вытянул ноги. В последнее
время они что-то стали мерзнуть. Да и он сам уже едва ли мог бы окунуться в
прорубь, как делал это в бытность первым секретарем горкома партии.
Три года назад он потерпел сокрушительное поражение, но знал, что рано
или поздно у него будет шанс отыграться. И вот теперь его терпение было
вознаграждено. Но ему одному свалить Дотова будет не под силу. Нужны
союзники. А где их взять, если Дотов их всех кого кнутом, а кого пряником
переманил к себе?
Вернулся секретарь с бутылкой французского коньяка. Трущенко сам
откупорил бутылку.
- Выпьешь со мной?
- Вы же знаете, Андрей Дмитриевич, я не пью, - возразил секретарь.
- Садись, - Трущенко махнул рукой на свободное кресло и наполнил две
рюмки. - В ногах правды нет.
Трущенко опрокинул стопку в рот и тут же налил новую. После чего
отпустил секретаря, который так и не притронулся к своей рюмке.
Минуту-другую Трущенко о чем-то думал, затем взял телефон и по памяти набрал
многозначный московский номер. Трубку сняли после первого же гудка.
- Ну, привет, что ли, - пробасил Трущенко. - Давненько я не слыхал
твоего голоса! Сколько ж прошло лет? Восемь? Нет, девять. А у тебя даже
телефон не изменился! Что "постой"? Ну, да, Трущенко. Кто же еще? А я вот
тебя, Иван Ильич, сразу узнал! Да ладно, не извиняйся! Неплохо. Живу
деревенским затворником. Никуда не езжу, никого не вижу. Как кто? Плюшкин? А
это еще кто такой? Мэр..? Хороший мэр. Молодой. Да нет, я не брюзжу.
Действительно, человек старается, хочет как лучше. Ну, да, Ленин тоже хотел,
- он засмеялся и снова наполнил рюмку. - Времена были другие, а главное:
люди. Да нет, я ничего этим не хочу сказать. Чего звоню? Да вот, вспомнил...
Ладно-ладно! Есть дело, есть! Надоело на пенсии прозябать. Пора, думаю, и о
гражданском долге вспомнить. Что..? Какой еще гражданский долг..? Пользу
обществу принести. По мере сил и возможностей, так сказать. Вот-вот!
Возможности-то, они у всех разные. Даст Бог, и ты свой кабинет покинешь.
Ну-ну! От сумы да от тюрьмы не зарекайся! Вот придут коммунисты... Как кто
мы? - в тон собеседнику Трущенко снова засмеялся. - Ты вот мне скажи, кто у
тебя сейчас висит? На стене, где же еще? Только честно! Кому положено, тот и
висит? Верно? Небось, не Елизавета Вторая? Да нет, никаких просьб. Просто
звоню. Хотел узнать, на месте ли, можно ли в случае чего на тебя положиться.
Не буду тебе больше мешать. Да говорю же, ничего не случилось! А над моим
предложением ты все же подумай! Как над каким предложением..? Стареешь, Иван
Ильич, стареешь. Хватка уже не та. О чем мы только что с тобой говорили? О
долге? В самую точку! - Трущенко захохотал. - Вот о нем и подумай! И
перезвони! Мой телефон ты знаешь.
Он медленно опустил трубку и резко обернулся. За его спиной стояла
супруга.
- Чего тебе? - с неожиданным раздражением спросил он.
- Что-то случилось, Андрюша? - участливо спросила она.
Господи! Как он ненавидел, когда она разговаривала с ним таким тоном:
тоном учительницы, заставшей своего ученика за чем-то неприличным. "Расскажи
мне, как это произошло. Возможно, я смогу тебе чем-то помочь".
- Ничего. А что могло случиться? - он постарался взять себя в руки.
Спорить с ней не имело никакого смысла.
- Мне показалось, ты звонил Ивану Ильичу, - она посмотрела ему прямо в
глаза, и солгать он не решился.
- Ну, звонил. Что с того?
- Ты не разговаривал с ним целую вечность!
Еще одно замечание в ее духе. В духе всезнающей мамочки. К тому же,
произнесла она эту фразу с едва скрытым упреком, и Трущенко взорвался:
- Какая разница, с кем и когда я разговаривал?! Сколько можно совать
нос в мои дела?!
- Надеюсь, ты не собираешься ввязываться во все эти игры с
террористами? - все так же не повышая голоса спросила она.
Этого следовало ожидать. Естественно, она уже все знала. Как же иначе?
Так было всегда. И так будет. Однажды он имел неосторожность завести
любовницу. Они встречались два раза. На третий раз в кровати его ждала жена.
"Мне кажется, любовница для человека твоего возраста - непозволительная
роскошь", - сказала она, и больше они к этой теме не возвращались.
Трущенко вздохнул.
- Ко мне сейчас должны прийти люди. Пожалуйста, Даша, оставь меня.
- Я только хочу предупредить тебя: Дотов сейчас силен как никогда. И
если у тебя вдруг что-то не получится, он уничтожит и тебя, и твой банк. И
не тешь себя надеждой, что ты сможешь устоять: у него в руках власть, и он
знает, как ею распорядиться.
Она все-таки испортила ему настроение, и когда пришли Зорин и Потапчук
-управляющие его банком, Трущенко не был уверен, стоит ли даже начинать этот
разговор.
Его заместители напоминали близнецов: розовощекие, пышнотелые, в
безукоризненных костюмах от известных модельеров, с неизменными сотовыми
телефонами в руках. По их сияющим физиономиям Трущенко понял, что им уже все
известно. Не нужно было быть провидцем, чтобы прочесть их мысли. Если
удастся обосноваться в мэрии, весь банковский сектор они поспешат подчинить
себе. Для тех, кто знает, как это сделать - не такая уж и неразрешимая
задача. Главное здесь в первое время не высовываться, чтобы не нарваться на
пулю снайпера. А так риск того стоит. За пару лет вполне можно обеспечить
себе спокойную старость. Но и на большее, правда, рассчитывать глупо.
- Андрей Дмитриевич! - с порога закричал Зорин и бросился пожимать ему
руку. Для Трущенко это всегда было испытанием. Стараясь не выказывать
брезгливости, он ответил на вялое рукопожатие и махнул своим заместителям на
кресла.
- Присаживайтесь. Что будете пить? - с его стороны это было своего рода
местью. Оба заместителя проповедовали здоровый образ жизни и по утрам в
окружении телохранителей бегали на зарядку. Все с теми же сотовыми
телефонами в руках.
- Спасибо, Андрей Дмитриевич, ничего, - ответил Зорин. Улыбка на его
лице несколько поблекла.
Трущенко окинул его хмурым взглядом и в очередной раз наполнил свою
рюмку.
- В таком случае, я один.
Зорин и Потапчук переглянулись.
- Возможно, Андрей Дмитриевич, вы еще не знаете... - начал Зорин, но
Трущенко его оборвал.
- Знаю, - сказал он. - Но устраивать по этому поводу всенародные
гуляния не рекомендую. Прежде нужно реально оценить наши шансы. И вообще,
есть ли они.
- Конечно, есть, Андрей Дмитриевич!
- Не перебивай! Я хочу, чтобы вы подготовили мне аналитическую справку.
В процентах и рублях. Во сколько это нам обойдется и каковы шансы на успех.
Если вопросов больше нет - можете быть свободны.
Зорин и Потапчук снова переглянулись.
- Андрей Дмитриевич...
Трущенко приподнялся и включил камин на полную мощность.
- Ноги в последнее время стали мерзнуть. Думаю, не сменить ли мне
климатический пояс и не перебраться куда-нибудь на юг?
- Думаю, прежде всего вам нужно сменить кабинет, - осторожно заметил
Потапчук.
Трущенко усмехнулся. Льстецов он не любил, но тех, кто умел это делать,
неизменно приближал к себе.
- То, что мэр решил шум вокруг террористов не поднимать - нам на руку.
Будет время выяснить, что это за люди, чего они хотят.
- По моим данным никаких требований террористы пока не выдвигали, но
всю базу уже залили кровью.
- Да? - Трущенко нахмурился. - В таком случае, небольшой шум в прессе
по этому поводу не помешает.
- Но ни одна газета без санкции мэра подобный материал не опубликует! -
возразил Зорин.
- Ну, разумеется. А как же иначе? Вот пусть кто-нибудь и обратится к
нему за санкцией! А мы подождем, что он ответит.
ГЛАВА 6. Суббота, 11 октября - 5 часов утра.
Он снова промахнулся. Прежде такого с ним никогда не случалось. Он и в
группу-то попал во многом благодаря тому, что никогда не промахивался. Тот,
в кого он стрелял, мгновенно отшатнулся от окна и впечатление было такое,
словно пуля все-таки достигла цели. Но Профессор знал, что это не так. Он
всегда безошибочно угадывал, насколько удачным был выстрел. В последний
момент у него дрогнула рука, и пуля ушла чуть в сторону. Он не видел
оставленного ею следа, но мог бы поклясться, что несколькими сантиметрами
выше окна появилась внушительная дыра. Должна появиться.
- Отличный выстрел, Проф! - кто-то хлопнул его по плечу. Он даже не
видел кто: Режиссер или Продюсер. Скорее всего, Продюсер, поскольку
Режиссеру было не до того, а Охотник лежал впереди него.
Позиция была просто идеальной для выстрела. Он отчетливо видел голову
жертвы. Как он мог промахнуться? Как?
Но если он все-таки попал? Ведь Продюсер, кажется, нисколько в этом не
сомневается. Конечно, рассмотреть что-либо в серой предрассветной мгле
практически невозможно, но...
В этом легко убедиться. Достаточно только встать и подойти к блоку.
По очкам, оставляя размывы, текла вода. Профессор с трудом подавил
желание сорвать очки и швырнуть их в грязь. Что от этого изменится? Он
просто станет слеп и беспомощен. Как тогда, в горах.
Не стоило ввязываться во все это. Это не его жизнь.
Разумеется, главной причиной того, почему он присоединился к группе,
были деньги. Два миллиона долларов. Достаточно большая сумма, чтобы
ввязаться и не в такую авантюру. А в том, что это авантюра, лично у него
никаких сомнений не было. Как бы Консультант это ни называл. До сегодняшнего
дня никого из этих людей Профессор не видел. Знал только, что в операции
принимает участие двенадцать человек, а также их клички. Совершенно
идиотские клички, если хотите знать его мнение.
- Ладно, парни, пора возвращаться, - Продюсер перекинул автомат через
плечо и встал в полный рост. Профессор едва не закричал, чтобы он не делал
этого, но ничего не произошло. Ни малейшего движения со стороны блока, ни
тем более выстрела.
А может, все дело в его мнительности? Он промахнулся один раз и ждал,
что промахнется второй?
- Надо бы взглянуть, как он там, - осторожно заметил Охотник. Он даже
не повернул голову, а, растянувшись на мокрой траве, внимательно
всматривался в темноту.
- На что смотреть? Ты слышал, что сказал Консультант? Проф просто не
способен промахнуться! Так что не будем терять зря времени!
Профессор поднялся последним. Он никак не мог принять решения.
