Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#4| Boss fight with the Queen
Aliens Vs Predator |#3| Escaping from the captivity of the xenomorph
Aliens Vs Predator |#2| RO part 2 in HELL
Aliens Vs Predator |#1| Rescue operation part 1

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Юмор - Гребенщиков Б. Весь текст 106.99 Kb

Лес

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6  7 8 9 10
ближайшего дерева выступил человек. Было  ему  лет  50.  Худой,  невысокий
блондин, затянутый в зеленый комбинезон, заляпанный белой краской.  Из-под
высокого  сморщенного   лба   на   Уинки   косили   неглубоко   прозрачные
подглуповатые глаза и редкая  черточка  усов  приподнималась  над  тусклой
улыбкой, словно он улыбался нехотя,  по  долгу  службы.  Его  подчеркнутую
безусловную реальность портила только полная его прозрачность.
     - Ну что, Уинк,  присядь,  потолкуем,  -  сказал  неожиданно  высоким
голосом и присел на тропинку, свесив ноги вниз, - меня зовут Страх.



                                    8

     - Кому ты нужен здесь? Кому из всех  тех  прекрасных  людей,  которые
живут в этом прекрасном лесу?
     Попробуй-ка ответь. Ах да, ты  говоришь,  нужен.  Ты  вспоминаешь  их
лица, слышишь их слова, чувствуешь их взгляды. А если взглянуть глубже? Ты
еще помнишь своего любимого Дэвида? Ты  хочешь  сказать,  что  нужен  ему.
Ошибаешься. За пригоршню консервированных снов он отдаст и тебя, и меня, и
еще десяток своих родных и близких. А что же  ты  хочешь?  Отнять  у  него
Право видеть сны? А что ты дашь ему взамен? В том-то и дело.  Тебе  нечего
предложить ему. Свою дорогу он выбрал сам и еще не известно,  так  ли  она
пагубна, как полагают. Сейчас же его жизнь наполнена  до  края.  Представь
себе мир, в котором нет плохих и хороших, мир без  волнений,  есть  только
яркие  ослепительные  сверкающие  краски,  заполняющие  все  вокруг.   Они
смешиваются, танцуют, они живые, и ты среди них столь же прекрасный. Разве
это не мечта человека? А что ты хочешь предложить ему взамен? Сомнительное
удовольствие  вечных  скитаний,  возможность  переживать   свои   животные
интересы, возвышенно их переименовав? Млеть при виде  раскрашенной  самки,
не уступающей своим подругам в похотливости и  вероломстве?  Поставить  на
нее, как на карту своей жизни  и,  естественно,  проиграть?  Он  уже  имел
счастье сыграть в  эту  карту,  ты  видишь,  чем  это  кончилось,  или  ты
считаешь, что следует  тратить  силы,  пачкая  бумагу  никому  не  нужными
виршами, в надежде на то, что  сумеешь  сказать  что-либо  несказанное  за
несколько последних  веков,  похожих  на  тебя,  идиота.  Ошибаешься.  Так
подсчитай сам. Впрочем, ты знаешь это и  без  меня.  Просто  боишься  себе
признаться. Надо же, Уинкль. Чем  еще  хорош  этот  мир,  который  ты  так
отстаиваешь. Он прекрасен? Да. Но ведь люди устроены так, что  они  просто
не могут этого понять. Поглазев на прекрасное от силы пяток минут, они тут
же бегут дальше удовлетворять свои физиологические и прочие потребности. И
эти существа еще мечтают о свободе. Да при малейшем проблеске свободы  они
забираются по своим норам и щелям и протягивают первому  попавшемуся  свои
руки, чтобы тот  соизволил  надеть  на  них  наручники  лжи,  логики,  или
чего-нибудь другого и...
     На каком-то этапе этого монолога Уинки задумался и отключился: "Везет
мне на речи: сначала Снупи, потом Осел, теперь вот этот". Даже в мыслях он
не стал искать названия существам вроде Страха, ибо по самой своей природе
был брезгливым и не  любил  падали,  даже  пожалел  о  том,  что  чересчур
воспитан, чтобы плюнуть в полупрозрачный контур собеседника.
     Страх, по-видимому, не первый раз вел подобную беседу, поэтому быстро
понял, что говорит впустую.
     - Ну ладно,  Уинки,  я  понимаю,  что  убедить  тебя  не  смогу,  моя
прямолинейная логика слишком резка для  твоих  рафинированных  мозгов.  Но
смотри, что говорит твой друг, такой, же, как ты, идеалист.
     Покопавшись в портфеле, он вынул конверт и старательно, не  показывая
Уинки адрес, дал ему сложенный вчетверо  лист.  с  первого  взгляда  Уинки
узнал почерк Дэвида. И не сонные, заплетающиеся буквы смотрели на него, но
прямые и гордые, словно бы написанные кровью:
     "Да, Уинки, да и что бы не стали говорить тебе,  верь  до  последнего
дыхания - нет ничего выше  любви,  любви,  воплощенной  в  стихах,  любви,
воплощенной в музыку, и выше всего любви воплощенной в женщине. Она  может
быть несчастной, эта любовь, приносящая муку и смерть. Но только  в  любви
человеческое существо становится человеком. Человек, еще не любивший,  это
только глина, не тронутая рукой бога, еще без любви и без жизни. Полюби  и
увидишь сущее без масок, без обмана, увидишь слякоть и небо, и в  единении
их жизнь. И что бы тебе не говорили, люби женщину.  Люби  ее,  как  любишь
дорогу и небо, ибо она и есть твое небо и дорога. Если предаст тебя  друг,
суди его как сумеешь. Но что бы не  сделала  с  тобой  женщина,  люби  ее.
Каждый из нас рожден женщиной, и за этот долг нам  не  расплатиться  самой
жизнью. За каждую боль, что принесла нам женщина,  отвечаем  мы.  Ибо  мы,
мужчины, сделали этот мир таким. И все, что мы делаем, мы делаем для  себя
и во имя себя. Все, что делает женщина, она делает во имя любви к  нам.  И
пусть она убьет тебя и бросит на твое тело белую розу,  как  знак  смерти,
окрасит твою розу своей кровью. Протяни ее, алую, и пусть твоим  последним
словом будет "люблю тебя". Чем бы ни  стала  женщина,  запомни:  такой  ее
сделали мы. И не более виновна она, нежели которая кормит  и  растит  все,
посаженное нами. И не ее вина, если ядовитые цветы  мы  сажаем,  повинуясь
желаниям своим. И что бы не сделала, благослови  ее.  Ибо  она  есть  сама
жизнь. И нет добра и зла, а есть боль и счастье, сплетенные воедино нашими
руками. Верь ей не больше, чем завтрашнему дню, но столь же преданно,  ибо
она есть твое завтра и вчера и  твое  вечное  единственное  сегодня,  твоя
чистейшая мечта и твоя материальная реальность. Без женщины нет ни  света,
ни любви, ни самого тебя, ибо она есть начало и конец мира,  его  земля  и
небо, вечный путь наш и грезящийся на горизонте оазис. Люби ее... "
     Но на этот раз опыт Страха подсказал ему, что  что-то  не  ладно.  Он
выхватил из рук Уинки письмо.
     - Значит, вот вы как друг другу  пишите.  Асимпатическими  чернилами,
что ли? Я, значит, читаю одно, а там, значит, совсем другое. Ну ладно же.
     Письмо вспыхнуло в его руках  и  он,  чертыхнувшись,  уронил  его  на
землю. В данный момент Страх представлял из себя вовсе не  привлекательное
зрелище, и Уинки поспешил отвести глаза.  Неизвестно,  как  бы  пошло  все
дальше, если бы не одно обстоятельство, помешавшее рассвирепевшему  Страху
разойтись окончательно.
     - Милейший Страх, я вынужден просить вас  не  причинять  вреда  этому
юноше, - почти ласково произнес  появившихся  между  ними  новый  персонаж
нашего романа.
     Возник он совершенно неожиданно для автора, поэтому  остается  только
описать его. Он закутан в длинный черный плащ, прикрывающий странной формы
звезду, горящую в белоснежных воротничках рубашки. Лицо его  неестественно
бледное,  видимо  от  рождения,  это  лишь  подчеркивается  черным  крылом
цилиндра. Он словно только что с бала, и хотя безукоризненные  перчатки  и
трость должны выглядеть неестественными среди мха и  деревьев,  невозможно
представить фигуру с этим прекрасным и немного лесом.
     Страх кисло  взглянул  на  Уинки,  словно  бы  призывая  его  послать
пришельца подальше, потому как самому Страху делать это как-то не с  руки.
Но Уинки не отреагировал. Тогда Страх проворчал что-то, просочился  сквозь
тропинку, чем-то неуловимо напоминая хорошо вымоченную курицу. А  пришелец
в черном плаще улыбнулся:
     - К моему великому сожалению, меня призывают дела, - промолвил  он  и
растаял в воздухе.
     Ах, этот странный человек с меняющимся, как  в  калейдоскопе,  цветом
глаз, появляющийся всегда вовремя, и исчезающий прежде, чем будет  названо
его имя.
     А Уинки, задумавшись, брел  по  тенистой,  покачивающейся  в  воздухе
тропинке. Опомнился он только тогда, когда земля  расступилась  перед  его
ногами. Сопровождаемый хихиканьем Страха, он  начал  медленное  падение  в
пенящуюся желтоватую воду реки Оккервиль.

                 Квотация из донесения Монбуркера Плиски,
                      полуденного стража кайфоломни.

     Находясь на камушке, задремавши, открыл  глаза  и  лицезрел  при  сем
зрелище плывущего, в виде тела, человека, каковой проплыл посредь течения,
под  надзорной  мне  кайфоломней.  Тело  положением  своим  было  премного
изумлено, но изрядно в лицевом выражении судя. Для изучения сего явления я
бросил в него камушком, но промахнулся.  Оно  плыло  к  заливу,  быстриной
речки увлекаемо. О чем и докладываю Вашему Кайфоломству.



                                    9

     К исходу четвертого дня путешествия Уинки замедлил шаг  и  спросил  у
короля Абессинских морей:
     - Далеко до зеленого колодца?
     Реакции  на  это  не  последовало.  Они  продолжали  столь  монотонно
продвигаться вперед по скрипящему  фиолетовому  песку.  Впереди  навязчиво
маячил фонтан Лотостроф. Где-то в  горах,  подальше,  угадывались  контуры
башен Гнилой деревни, а справа, в трех часах ходьбы,  возвышались  вершины
Черного леса. Уинки различал даже  поблескивавшие  на  солнце  таблички  с
крестов погоста Тарталак. Однако его туманные, в родном смысле слова,  ибо
голова и плечи были окутаны самым что ни есть  городским  настоящим  серым
туманом, проводник, повинуясь одному ему ведомым приметам, вел  его  через
пустыню и не сворачивал с таинственного маршрута. А Уинк  совсем  не  имел
желания идти через пустыню в одиночку, твердо  памятуя  наставления  Маяка
Стрюкенбаха. Он с удовольствием смотрел на серые замшелые плиты,  нагретые
солнцем, шелест зеленых волн, разбивающихся о песок,  надтреснутый  низкий
голос Маяка, повествующий о  странных  свойствах  пустыни,  простирающейся
между ними и таким казалось бы, недалеким лесом. От  этих  столь  приятных
размышлений его  отвлек  шепот,  ясно  раздающийся  где-то  между  ребрами
затуманенного короля.
     - Да нет, Уинки, нам осталось прошествовать лишь до фонтана, а оттуда
путь свободен, так как подле него пустыня кончается.
     Трудно описать, как это  сообщение  обрадовало  Уинка.  Дело  тут  не
только в том, что однообразные странствия по жарко-фиолетовой пустыне были
способны утомить и более спокойного человека, нежели наш  герой.  Разгадка
крылась в самой пустыне. вот почему близкий конец  пути  обрадовал  его  и
лишний   раз   подтвердил   прозорливость   старика   Маяка   Стрюкенбаха,
порекомендовавшего ему сметливого проводника.
     Дело в том, что пустыня  Эф  испокон  веков  обладала  таинственными,
загадочными свойствами, которые превращали ее  из  обычной  второразрядной
пустыни  в  место  в  высокой  степени   примечательное.   Путешественник,
переступивший ее границы,  находился  обычно  в  полной  уверенности,  что
пересечь ее не составит никакого труда, если действовать вполне,  алогично
тому, что в обиходе носит название "один раз плюнуть".  К  исходу  первого
года пути он обычно расставался с  этим  заблуждением.  Спасти  его  могло
только чудо, явившееся в образе проводника, который  одним  ему  известным
путем совершал переход в пустыне, такой маленькой на первый  взгляд.  Если
это не случается, путешественник обречен, ибо в пустыне Эф можно было идти
всю жизнь, не дойдя, однако, до ее  края.  Здесь  случаются  разнообразные
умопомрачительные штучки с пространством и временем.  Раздвоение  личности
здесь вполне обычное дело, а уж на  пространственные  деформации  сверстки
горизонта никто внимания не обращает.
     На знаменитого первопроходца  Йогафа  Альваоха  здесь  напали  жидкие
леопарды, заставив маститого исследователя съесть три тома  своих  путевых
записок,  что  побудило   его   впоследствии   отказаться   полностью   от
писательской карьеры, и до конца концов бледнеть при  виде  чистого  листа
бумаги.
     Сюда,  на  закате  своей  жизни  удалился  ученик  Гратулитро  Бренау
Вобосвийский, решив оставшееся до смерти время  посвятить  рассуждениям  о
бренности всего имущего. Каково же было удивление его ученых коллег, когда
по истечении весьма короткого  времени  они  столкнулись  с  ним  в  самом
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6  7 8 9 10
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (3)

Реклама