Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
SCP-381: Pyrotechnic polyphony
Почему нет обещанного видео
Aliens Vs Predator |#6|
Aliens Vs Predator |#5| I'm returning the supercomputer

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Фэнтези - Валентинов А. Весь текст 2423.43 Kb

Око силы 1-4

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4  5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 207
глубоком забытьи Николай чувствовал, что все  это  не  по-настоящему,  что
всегда можно проснуться. Поэтому, увидав себя в  темном,  освещенном  лишь
странным желтоватым  светом,  коридоре,  он  не  испугался.  Это  было  не
страшнее, чем случившееся минувшей ночью. Но вдруг Николая начал пробирать
озноб. Он понял - сейчас  произойдет  непоправимое,  ему  не  убежать,  не
проснуться. Келюс успел подумать, что виною всему - контузия, но тут прямо
из стены появился Китаец. Он шел развинченной  странной  походкой,  широко
улыбаясь, но глаза оставались при этом  холодными  и  какими-то  неживыми.
Келюс хотел закричать, но голос не  слушался,  а  тело  приросло  к  полу.
Николай вдруг понял: это не сон, просто его  не  смогли  добить  ночью,  и
теперь нашли здесь. У Китайца не было оружия,  но  Келюс  знал  -  это  не
спасет.
     И тут чья-то рука протянулась между ним и врагом. Высокий  человек  в
сверкающей золотой парче шагнул вперед, заслоняя  собой  Лунина.  Знакомый
голос произнес: "Не бойся, воин Николай!"  Странный  старик,  которого  он
принимал то за врача, то за священника,  вновь  махнул  рукой,  и  Китаец,
скаля крупные острые зубы, стал отступать, пока  не  растворился  в  серой
штукатурке стены.
     На этом, однако, не кончилось. Келюса обдало ледяным холодом. Из  той
же стены появилось несколько коренастых фигур в  черных  куртках.  Они  не
бежали и не шли, а неестественно медленно, словно в кино, плыли к Николаю,
не касаясь пола. Впереди всех двигался высокий  крепкий  мужчина  с  очень
красивым, но красным, словно набухшим кровью, лицом. Лунин сразу же  узнал
их - майора Всеслава Волкова и его бандитов. Они скалились и  подмигивали,
в руках  плясали  автоматы,  и  Келюс  успел  подумать,  что  теперь  даже
Варфоломей Кириллович не в силах ему помочь. Но  старик  в  золотых  ризах
вновь поднял руку в запретительном жесте, и сразу красные лица  исказились
страхом,  плавный  бег  замедлился,  и  враги  начали  таять,  исчезая   в
полумраке.
     "Не бойся, воин Николай!" - вновь  услыхал  Келюс,  но  тут  дрогнули
стены, сырой смрад пополз по  подземелью,  штукатурка,  медленно  кружась,
начала опадать на пол.  Лунин  понял  -  на  этот  раз  спасения  нет.  Он
оглянулся. Варфоломей Кириллович исчез,  а  сила,  от  которой  -  Николай
чувствовал это - нет и не может быть защиты, приближалась, еще  невидимая,
но уже смертельно опасная.
     Келюс собрал все силы, закричал, при этом дернулся, - и открыл глаза,
увидев рядом с собою Фрола.
     - Ровно час, - для убедительности дхар показал циферблат.  -  Ну  че,
Француз, делаем ноги?
     - Я кричал? - Келюс быстро встал  с  кровати.  Как  ни  странно,  сон
помог, слабость отступила.
     - Кричал? - удивился Фрол. - Нет, спал, как убитый, только  побледнел
чего-то. Ну что, в карету его, сматываемся?
     - Всенепременно! - улыбнулся Николай.
     Страшный сон уходил  куда-то  прочь,  и  теперь  Лунина  куда  больше
заботило  другое:  отпустят  ли  эскулапы,   и   как   встретит   их   его
твердокаменный дед.



                            2. ТАЙНЫ УХОДЯЩИХ

     Лунину-старшему исполнилось восемьдесят девять. Ему везло в жизни:  в
20-м, когда болезнь задержала молодого комиссара  в  госпитале,  и  он  не
попал под Перекоп, где легла костьми вся его дивизия; в конце 30-х,  когда
нарком Лунин уцелел в ежовской мясорубке, перемоловшей его друзей. Повезло
и в том, что Николай Андреевич умудрился дожить до Мафусаилового возраста,
ничем серьезным не  болея  и  даже  не  пользуясь  бесплатными  путевками,
полагавшимися ему как многолетнему члену  Центрального  Комитета,  бывшему
министру  и  ветерану  партии  с  семидесятилетним  стажем.  Впрочем,  сам
Лунин-старший не считал себя везучим.  Он  отнюдь  не  радовался,  пережив
однополчан, друзей, брата, исчезнувшего в 37-м, сыновей, а главное - дело,
которому посвятил жизнь. В тот день, когда танки ворвались  в  Столицу,  у
старика в последний раз вспыхнула  надежда.  Но  те,  кто  пытался  спасти
идеалы его жизни, действовали настолько трусливо и  бездарно,  что  уже  к
вечеру первого дня противостояния Николай Андреевич махнул рукой, выключив
старую "Спидолу".  Назавтра  он,  не  выдержав,  вновь  включил  приемник,
надеясь на чудо. Под утро, узнав о неудаче штурма, Лунин-старший аккуратно
поставил "Спидолу" на место, выпил крепкого чаю и сел в  кресло  у  двери.
Все было кончено. Старику оставалось одно: ждать внука, ушедшего  защищать
его врагов, - непохожего, чужого, с которым он  уже  давно  перестал  даже
спорить. Он ждал Келюса всю ночь и все утро, почти не вставая и ни  о  чем
не думая...
     Келюс и Фрол, не без труда вырвавшись из  цепких  рук  медработников,
убедились, что больше никому не нужны. На площади  у  опустевших  баррикад
кипел митинг. Раскрашенные девицы и столь же  раскрашенные  юноши  хрипели
под электрогитары песню про Андреевский флаг, чуть  дальше  стояла  ровная
шеренга танков, перешедших  после  прошлой  ночи  на  сторону  Президента.
Общественный транспорт не ходил, а денег на такси как назло  не  осталось:
Николай потратил их на сигареты, а дхар добирался  из  Тулы  на  последние
рубли.  Идея  попросить  машину  у  руководства  была  отвергнута,  и  оба
добровольца решили не спеша прогуляться по Столице. Им повезло. В толпе на
площади они столкнулись с одним  из  тех,  кто  навещал  их  в  госпитале.
Популярный  артист,  ныне  ставший  министром,  вероятно  не  получил  еще
достаточной государственной закалки, а потому не только сразу  же  признал
их, но тут же, ни о чем не расспрашивая, усадил  в  свою  "Ладу",  выяснив
лишь, куда ехать.
     Лунин жил в огромном сером Доме на Набережной, где  когда-то  обитала
столичная знать, а  ныне  доживали  свой  век  отставные  бонзы.  В  доме,
конечно, было полно молодежи, начисто забывшей или вовсе  не  знавшей  его
истории, но  Николаю  все  же  часто  становилось  не  по  себе  при  виде
гигантского фасада, сплошь увешанного мемориальными досками в  честь  тех,
кто жил и очень часто погибал здесь.  Выбитые  в  камне  имена  превращали
фешенебельное жилище в  колоссальный  склеп,  населенный  тенями  когда-то
властвовавших, затем преданных, убитых, а ныне забытых всеми.
     Квартира деда, где некогда обитала большая семья, от  которой  теперь
остались старик и его внук, находилась на  четвертом  этаже.  Этажом  ниже
много лет назад жил брат Лунина-старшего, двоюродный дед Келюса.  Об  этом
человеке в семье обычно молчали, а если и говорили, то  глухо  и  странно.
Все было проще, если б младший брат деда честно сложил голову в  застенке,
как и сотни других обитателей Дома. Но таинственный двоюродный дед, весело
улыбавшийся  со  старых  фотографий,  не  погиб  -   он   исчез.   Николай
догадывался, что брат деда может вернуться, он где-то недалеко, может быть
даже здесь, в лабиринтах гигантского здания. Келюсу казалось, что он  даже
видел его в детстве - такого же молодого, в  кожаной  куртке  и  кепке,  с
небольшой острой бородкой, как на фотографиях. Но на все вопросы родители,
а  потом  и  Лунин-старший,  отмалчивались,  но  Николай,  не  веривший  в
привидения и прочую мистику, надеялся,  что  старик  перед  недалеким  уже
уходом расскажет ему обо всем.
     Лифт не работал, и Келюс с Фролом  начали  не  спеша  подниматься  по
широкой лестнице. Между вторым и  третьим  этажами  у  Келюса  закружилась
голова, его закачало и чуть не бросило на холодные ступени. Дхар подхватил
его здоровой рукой и, несмотря на слабые  попытки  сопротивления,  поволок
Лунина-младшего наверх. Делал он это почти не напрягаясь, и Келюс имел еще
раз повод позавидовать силе своего нового  знакомого.  У  высоких,  обитых
черной кожей дверей, Фрол аккуратно прислонил  Николая  к  стене  и  нажал
кнопку звонка.
     Старик открыл почти сразу. Он  без  всякого  удивления  посмотрел  на
дхара, на его перевязанную руку и куртку в засохшей крови,  затем,  словно
зная все наперед, шагнул за порог,  придержав  рукой  Келюса,  пытавшегося
шагнуть навстречу.
     - В голову? - тихо спросил дед, внимательно глядя на внука.
     - Ерунда! - по возможности  весело  ответил  тот.  -  Ушиб,  то  есть
травма... В общем, здравствуй, дед. Мы победили!
     - Я Фрол, - попытался вмешаться в разговор дхар. - Мы с Николаем...
     - Заходите, - прервал его Лунин-старший. Вдвоем они взяли Келюса  под
руки и повели в прихожую. Ноги у старика уже начинали отказывать, но  сила
в руках еще оставалась. Вскоре Лунин-внук был благополучно уложен на диван
в  большом   кабинете,   где   по   стенам   висели   портреты   Вождя   и
Основоположников.
     - Лунин  Николай  Андреевич,  -  представился  старик.  -  Дед  этого
врангелевца. Фрол... простите?
     - Соломатин Фрол Афанасьевич. Мы с Николаем... Ну, в общем...
     - "Скорую" вызвать, товарищ Соломатин? - вновь перебил его старик.
     - Ну что ты, дед! - вмешался Келюс, поудобнее устраиваясь на  диване.
-  Сразу  товарищем  обзываешься!  "Скорой"  не  надо,  ты  бы  лучше  чаю
сообразил. А еще лучше - кофе.
     - Николай Андреевич, зовите  меня  по  имени,  -  несколько  смущенно
предложил дхар. - "Скорой" и вправду не надо, мы как раз из госпиталя.
     - Его на самом деле  зовут  Фроат,  -  вновь  влез  Келюс,  закуривая
сигарету. - Он из древнего и великого народа дхаров,  репрессированного  в
годы культа личности.
     Дед никак  не  отреагировал  на  эту  реплику,  еще  раз  внимательно
посмотрел на Фрола, потом на внука, покачал головой и сел в кресло.
     - Валидол, - шепнул Келюс, хорошо знавший старика,  -  на  письменном
столе...
     - Не надо, - остановил вскочившего было Фрола Лунин-старший. - Я  так
посижу... Фрол... или Фроат, как лучше?
     - Все равно, - махнул рукою дхар. - Как больше нравится.
     - Так вот, Фроат, - продолжал старик, закрывая  глаза.  -  Расскажите
мне, пожалуйста, что с вашей рукой, и что  у  этого  защитника  Зимнего  с
его... Даже не знаю, как назвать эту часть тела...
     - Кепкодержатель, - предложил внук, но дед и это оставил без ответа.
     Фрол постарался рассеять все опасения Николая Андреевича, упомянув  о
госпитале, экстрасенсе Варфоломее Кирилловиче, для убедительности добавляя
неизменное "в карету". Дед слушал молча, не  открывая  глаз,  затем  вновь
покачал головой и, с трудом поднявшись, направился на кухню варить кофе.
     - Силен, - заметил Келюс. - Фрол, взгляни, много  на  столе  валидола
осталось?
     - Одна штука, - сообщил дхар, - и две пустые упаковки, елы.
     - Силен, - повторил Николай. - Жалко старика. Всю жизнь служил  этим,
бином... Но все-таки мы победили.
     Кофе пили на кухне. Келюс, заявив, что уже выздоровел, добрался  туда
без посторонней помощи и  с  удовольствием  принялся  смаковать  ароматный
напиток, доставляемый деду прямо из Бразилии. В разговор старика с  Фролом
Лунин-внук предпочел не вмешиваться, поскольку его  попытка  поведать  обо
всем случившемся была пресечена в корне, и рассказывать было велено дхару.
Фроат, в нерешительности почесав затылок, принялся  не  особо  складно,  с
упоминанием "елы" и  той  же  "кареты",  излагать  события  прошлой  ночи,
сбиваясь,  путаясь  и  все  более  смущаясь.  Но   старик   слушал   очень
внимательно, то и дело подливая Фролу кофе и качая головой.
     - Ясно, -  констатировал  он,  когда  дхар,  наконец,  завершил  свое
повествование. - Раскололи армию... Недурно им историю партии преподавали!
Ну что, рады? За Корнилова, за родину, за веру?
     - Ну,  дед!  -  не  выдержал  Келюс.  -  Во-первых,  не  волнуйся.  А
во-вторых, что ты о Врангеле, да о Корнилове? Мы же не белогвардейцы!
     - А кто? - глаза старика блеснули.
     - Мы за свободу, - не особенно уверенно ответил внук.
     - А ваш этот... Президент или как там его?
     - Он... он тоже за свободу, - еще менее уверенно сообщил Келюс.
     - Стыдись! - отрезал дед. - Историк, а мелешь  чушь!  Это  гимназисты
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4  5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 207
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама