Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Expedition SCP-432-3 DATA EXPUNGED
Expedition SCP-432-2
Expedition SCP-432-1
SCP-432: Cabinet Maze

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Юмор - Войнович Влад. Весь текст 449.27 Kb

Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 5 6 7 8 9 10 11  12 13 14 15 16 17 18 ... 39
табуретку и села возле дверей. Оба сидели и молчали, как на вокзале, когда
все заготовленные слова уже сказаны, осталось только поцеловаться,  а  тут
сообщили, что поезд опаздывает на два часа.
     Прошло пять минут, пять минут с лишним, прошло  шесть  минут.  Чонкин
повернулся к Нюре и спросил:
     - Ну, что ты надумала?
     - А что мне думать? сказала она печально. - Ты, Ваня, сам все  решай,
сам поступай, как знаешь. А Борьку я убивать не дам. С тобой я знакома без
году неделя, а он у меня живет, почитай, уже два года. Я его  маленьким  в
колхозе взяла, когда ему было всего три  денечка.  И  молоком  из  бутылки
через соску поила, и в корыте купала, и грелку на живот ложила,  когда  он
болел. И он мне теперь, хоть смейся, хоть нет,  вроде  сына.  И  для  него
дороже меня никого нет, почему он меня провожает на  работу  и  встречает,
когда обратно иду. И какая б ни была погода, а только на пригорок  взойду,
а он навстречь мне несется, хоть по снегу, хоть по грязюке. И так у  меня,
Ваня, в иной момент сердце сжимается, что присяду я  над  этим  Борькой  и
плачу как дура, сама не знаю, от радости или от горя, а скорее от  того  и
другого. К тебе, Ваня, я  хоть  и  привыкла  и  полюбила  тебя,  как  мужа
родного, но ты сегодня здесь, завтра там, найдешь себе другую, получше  да
покрасивше, а для Борьки лучше меня никого нет. И когда я  буду  одна,  он
подойдет, ухом об ногу потрется, и уже веселее, все же живая душа.
     Ее слова тронули Чонкина, но отступать он не стал, потому что имел  о
женщинах твердое представление - раз отступишь, поддашься, потом на голову
сядут...
     - Ну, а что же делать, Нюрка? Ведь это же такое говорят, да ведь этот
стыд просто.
     - Смотри, Ваня, дело твое.
     - Ну, ладно. Он собрал в охапку винтовку, скатку и вещмешок и подошел
к Нюре. Я ведь, Нюрка, ухожу.
     - Иди. Она отрешенно глядела в угол.
     - Ну и оставайся, сказал он и вышел на улицу.
     Вечерело. На небе проступил первые звездочки. На столбе возле конторы
играло радио. Передавали песни Дунаевского на стихи Лебедева-Кумача.
     Чонкин свалил свое имущество возле самолета, сел на крыло и задумался
над зыбкостью счастья. Еще недавно, не больше часа назад,  он  был  вполне
благополучным человеком, хотя и временным, но хозяином дома, главой семьи,
и вдруг все рухнуло, разлетелось, и он опять оказался одиноким, бездомным,
привязанным к этому поломанному самолету, как собака к будке.  Но  собака,
которая привязана к будке, находится даже в более выгодном  положении,  ее
хотя бы кормят только за то, что она собака, а  его,  Ивана,  оставили  на
произвол судьбы и неизвестно, собираются забрать или нет.
     Сидеть на наклонном крыле было неудобно, да  и  холодно  становилось.
Чонкин пошел к стогу, стоявшему в огороде, натаскал несколько охапок  сена
и стал устраиваться на ночлег. Сам лег на сено, а свеху укрылся шинелью.
     Ему здесь было не так уж и плохо, во всяком случае,  привычно,  и  он
подумал, что вот сейчас выйдет Нюра и  станет  извиняться  и  просить  его
вернуться обратно, а он скажет: "Нет, ни за что. Ты  сама  так  хотела,  и
пущай так будет". И это ж  надо  такое!  Вот  уж  никогда  не  думал,  что
придется бабу ревновать, и к кому! До него  донеслось  из  хлева  Борькино
хрюканье. Чонкин вдруг представил себе,  как  именно  могла  быть  Нюра  с
кабаном, и его  даже  передернуло  от  омерзения.  Надо  бы  его  все-таки
пристрелить. Так он подумал, но на то, чтобы пойти и сделать это сейчас, у
него почему-то не хватало ни зла, ни желания.
     После песен Дунаевского передали последние известия, а следом за  ним
сообщение ТАСС.
     "Может,  насчет  билизации",  -  подумал   Чонкин,   которому   слово
"демобилизация" или даже "мобилизация" произнести было не под  силу,  хотя
бы и мысленно. Говорили совсем о другом.
     - ...Германия, отчетливо  выговаривал  диктор,  -  так  же  неуклонно
соблюдает  условия  советско-германского  пакта  о  ненападении,   как   и
Советский Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерениях
Германии порвать пакт и предпринять нападение  на  Советский  Союз  лишены
всякой почвы...
     "Почва, - подумал Чонкин, - смотря какая. Если, к примеру,  суглинок,
так это гроб, а если сухая с песком, для картошки лучше не надо. Хотя тоже
не сравнить с черноземом. И для хлеба хорош, и для всего..."
     Подумал он о хлебе, и сразу засосало под ложечкой.
     Вообще, конечно, он тоже  зря  в  бутылку  полез.  Плечевой  чего  ни
ляпнет, только слушай, а он уши распустил  как  дурак.  А  теперь  что  ж.
Теперь надо стоять на своем, хотя вроде бы и ни к чему, и  есть,  ой,  как
охота.
     Тем временем уже совсем стемнело. Звезды  были  теперь  рассыпаны  по
всему небу,  и  одна  из  них,  самая  яркая,  желтая,  висела  низко  над
горизонтом, казалось, пройди немного и протяни руку,  достанешь.  Гладышев
говорил, что все небесные тела вращаются и движутся в пространстве. Но эта
звезда не вращалась. Она висела на  одном  месте,  и,  сколько  Чонкин  ни
щурился, никакого движения не замечал.
     Радио, начавшее передавать концерт легкой музыки, вдруг  захрипело  и
смолкло, но тут же на смену ему заиграла гармошка, и кто-то  пока  еще  не
установившемся басом заорал на всю деревню:

                        А хулиганом мать родила,
                        А хулиганом назвала,
                        А финку-ножик наточила,
                        А хулигану подала.

     И тут же откуда-то женский высокий голос:
     - Катька, сука несчастная, ты пойдешь домой али нет?
     Потом  гармонист  заиграл  "Раскинулось  море  широко",   бессовестно
перевирая мелодию, наверное, оттого, что в темноте не мог попасть пальцами
в нужные кнопки.
     Потом гармошка  смолкла,  и  стали  слышны  другие  звуки,  до  этого
неразличимые. Пищала полевая мышь, трещал сверчок, хрустела сеном корова и
где-то возились и в сонной тревоге перекудахтывались куры.
     Потом заскрипела дверь. Чонкин насторожился. Но это  была  не  Нюрина
дверь, а соседская. Гладышев вышел на крыльцо, постоял,  повздыхал,  может
быть, привыкая к темноте,  потом  направился  к  ватерклозету,  спотыкаясь
между грядок и попыхивая цигаркой. Потом еще постоял на крыльце, покашлял,
заплевал цигарку и вернулся в избу. Вскоре после него выскочила Афродита и
торопливо помочилась возле крыльца. Потом Чонкин слышал, как она, закрывая
за собой дверь, долго  гремела  засовом.  Нюра  не  выходила,  не  просила
прощения и, кажется, не собиралась.



                                    14

     Кто-то тронул его за локоть. Он посмотрел и увидел перед собой  синее
в ночном полусвете лицо Плечевого.
     - Пошли, - тихо сказал Плечевой и протянул Чонкину руку.
     - Куда? - удивился Чонкин.
     - Куда надо, - последовал ответ.
     Не хотелось Чонкину подниматься и переть  на  ночь  глядя  неизвестно
куда и зачем, но когда ему говорили "надо", он отказываться не умел.
     Они шли, пробираясь между высоких деревьев со стволами белыми, как  у
берез, но это были совсем не березы,  а  какие-то  другие  деревья,  густо
покрытые инеем. Трава была тоже покрыта  инеем,  имевшим  весьма  странные
свойства на нем не оставалось никаких следов. Чонкин заметил это,  хотя  и
торопился, боясь упустить из виду Плечевого, спина которого  то  исчезала,
то вновь появлялась перед глазами. Одно было непонятно Чонкину: как  можно
ориентироваться в этом странном лесу, где нет даже малозаметной  тропинки;
он только хотел спросить об этом Плечевого, но как раз в этот момент перед
ними возник высокий глухой забор с узкой  калиткой,  в  которую  Чонкин  с
трудом протиснулся следом за своим провожатым. За забором оказалась  изба,
ее Чонкин сразу признал, хотя и не ожидал здесь  увидеть.  Это  была  изба
Нюры.
     Возле  крыльца  кучками  и  поодиночке  стояли  какие-то  неизвестные
Чонкину люди в одинаковых темных пиджаках нараспашку. Люди  эти  курили  и
разговаривали между собой это было видно по тому,  как  они  раскрывали  и
закрывали рты, но не издавали при этом ни единого звука. Не было слышно  и
звуков гармошки, которую, сидя на  крыльце,  лениво  растягивал  парень  в
высоких хромовых сапогах. А  другой  парень,  в  сандалиях,  плясал  перед
гармонистом вприсядку, но  в  таком  замедленном  ритме,  словно  медленно
плавал в воде. И тоже совершенно беззвучно.  Даже  когда  хлопал  себя  по
коленям, ничего не было слышно.
     - Чего это они тут делают? -  спросил  Иван  Плечевого  и  был  очень
удивлен, не услышав собственного голоса
     - Не болтай! - строго оборвал его Плечевой, чем окончательно  поразил
Чонкина, до которого слова эти дошли, но  дошли  не  посредством  звуковых
колебаний, не через ухо, а каким-то другим путем.
     Гармонист с безразличным видом отодвинулся, уступая дорогу, и  Чонкин
следом за Плечевым медленно поднялся на крыльцо.  Плечевой  толкнул  ногой
дверь и пропустил Ивана вперед.  За  дверью  оказались  не  сени,  которые
ожидал увидеть Чонкин, а какой-то длинный коридор со стенами,  выложенными
белыми  блестящими  плитками,  и  растянутой  на  полу  красной   ковровой
дорожкой. Чонкин  и  Плечевой  пошли  по  этой  дорожке,  и  через  каждые
несколько  шагов  перед  ними  возникали  безмолвные  фигуры  людей,   они
появлялись один из правой стены, другой из левой, пристально вглядываясь в
лица идущих, и, отступая, снова растворялись  в  стене.  Потом  появлялись
другие, похожие на первых, а  может,  и  те  же  самые  (Чонкин  не  успел
заметить их лица), они опять пристально вглядывались и опять растворялись.
И так продолжалось бессчетное количество раз, и коридор казался длинным до
бесконечности, но вот Плечевой остановил Чонкина и показал направо:
     - Сюда!
     Чонкин растерянно топтался на месте: перед ним была все та же  стена,
выложенная белыми блестящими плитами,  в  этих  плитах  отражались  фигуры
Чонкина и Плечевого, но никакой двери, никакого намека на дверь не было  и
в помине.
     - Чего ж ты стоишь? Иди, - нетерпеливо сказал Плечевой.
     - Куда? - спросил Чонкин.
     - Прямо иди, не бойся.
     Плечевой подтолкнул его вперед, и Чонкин неожиданно для  себя  прошел
сквозь стену, ничего не затронув, не зацепив, словно она была  соткана  из
тумана.
     И тут ему  открылся  просторный  зал,  ярко  освещенный  голубоватым,
исходящим непонятно откуда светом. Большой  продолговатый  стол,  стоявший
посреди зала, был был щедро уставлен выпивкой и закуской  и  был  облеплен
гостями как мухами.
     По тому гулу, который шел за столом, по настроению гостей и  по  всей
обстановке Чонкин сразу сообразил, что здесь происходит чья-то свадьба. И,
посмотрев во главу стола, тотчас убедился, что был совершенно прав.
     Во главе стола в  белом  подвенечном  платье  сидела  Нюра,  лицо  ее
светилось от счастья. Рядом с ней, как положено, восседал на высоком стуле
жених, бойкий такой парнишка в коричневой вельветовой  куртке  со  значком
"Ворошиловский стрелок" на правой  стороне  груди.  Жених  этот,  усиленно
размахивая короткими руками, весело и быстро говорил  что-то  Нюре  и  при
этом зыркал озорными глазами то туда,  то  сюда,  обратил  внимание  и  на
Чонкина и кивнул ему просто, по-дружески. Чонкин  пригляделся  к  парнишке
вроде бы не из местных и не из армейских, и  в  то  же  время  было  такое
ощущение, словно раньше где-то встречались, то  ли  выпивали,  то  ли  еще
чего, в общем знакомы.
     Нюра, увидев Чонкина, смешалась и опустила глаза,  но  потом,  поняв,
что так вести себя глупо, подняла их, теперь уже с вызовом, в котором было
одновременно и желание оправдаться. Глаза ее как бы говорили: "Ты  же  мне
ничего такого не предлагал, просто жил, и все, а мне чего ждать и  на  что
надеяться? Ведь время идет, и здесь ничего не будет, и  там  не  ухватишь.
Вот поэтому оно так все и получилось".
     Чонкину от всего этого стало как-то не  по  себе.  Не  то,  чтобы  он
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 5 6 7 8 9 10 11  12 13 14 15 16 17 18 ... 39
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (2)

Реклама